— Нам надо уйти, — услышала она встревоженный голос наставника, но его самого уже не видела: мир закружился хороводом забитых полок и канул в темноту.
Арамил подхватил обмякшую Саю и бросился к двери, дивясь тому, насколько она легкая.
— Как вы посмели сюда войти?! — раздался гневный крик.
Дверь открылась; за ней стоял наставник Аргус. Видно было, что он спешил: его лицо раскраснелось, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу.
— Мне казалось, у меня есть на это право, — спокойно заметил Арамил.
— Но не у нее! — рявкнул Аргус.
— У нее больше прав, чем у всех нас, — не сдержавшись, Арамил смерил его взглядом свысока. — Отойди! Сайарадил нужна помощь.
Несколько мгновений казалось, что Аргус не уступит, но он все же посторонился и проводил молодого наставника взглядом, полным лютой ненависти.
У лестницы их встретил запыхавшийся наставник Еримил.
— Чего ты добиваешь? — крикнул он, заступая дорогу. — Хочешь стать для нее покровителем? Несчастный дурак! Неужели ты думаешь, что потомок Ксайгала станет служить тебе?
— Я верю, — смиренно сказал Арамил, — что Сайарадил будет служить Храму… Поэтому, прежде чем привести ее сюда, я посетил Верховного жреца. Надеюсь, его разрешения для вас достаточно?
Лицо старшего наставника вытянулось так, что разгладилось большинство морщин. Он посторонился, отметив при этом, как бережно Арамил прижимает Саю к груди.
Глава 4
Сайарадил металась в горячке несколько часов кряду, затем затихла. Ее дыхание было едва слышным, а обжигающе-ледяные ладони вновь покрылись кровавыми волдырями. Казалось, жизнь вытекает из Сайарадил; ее и без того бледные щеки синели с каждым часом.
Храмовые целители отбыли на север в прошлом месяце, а рядовые лекари только и могли, что напрасно изводить свой арсенал мазей и настоев. Наставник Арамил не находил себе места: он послал за целителями в ближайший порт Эсла, но те прибудут только через сутки…
В щели между ставнями просочился солнечный луч. Рассветало.
— Может, стоит сообщить родным? — предложил учитель Нармаил.
— Она очнется! — отрезал Арамил.
— Это будет чудом.
— Значит, сотворим его… Приведи Айнэ Анарда.
— Адепта? Ему запрещено использовать магию до посвящения!
Взгляд наставника стал жестким.
— Так приведи его так, что никто не узнал.
Нармаил неодобрительно покачал головой и скрылся в дверях. Наставник принялся в который раз обрабатывать волдыри, понимая всю бесполезность своих действий.
— Наставник? — раздалось позади. — Мне сказали, что кому-то из первогодок плохо… Великие предки! Это же…
— Да, это она, — Арамил обернулся, даже не пытаясь скрыть отчаяние. — Айне, прошу, скажи: что с ней?
***
Когда Сая пришла в себя, то обнаружила, что ничего не видит. Зрение исчезло, остался только слух.
— Что с ней, Айне? — это был голос наставника.
Кто-то положил Сае на лоб прохладную ладонь.
— Слышишь меня? Проснись! — приказал незнакомый голос.
Он говорил еще что-то, но Сайарадил не могла разобрать слов. Ей казалось, что она падает вниз — в пропасть без дна, и этот прекрасный полет будет длиться вечно. Наконец-то Сая чувствовала себя свободной.
Айне Анард отстранился от впавшей в забытье Сайарадил и беспомощно посмотрел на учителей:
— Я не смогу ей помочь. Она умирает.
— Что?! — вскричал Арамил, надвигаясь на адепта.
— Ее сила велика для детского тела. Пробуждение должно было пройти постепенно…
Учитель Нармаил потупил взгляд.
— Вы чувствуете? — адепт провел рукой над Сайарадил; видно было, как у него вздулись вены. — Энергия распыляется в пространство, как кровь из пореза! Естественная защита трескается… Первый раз вижу такое! Если так продолжится, она умрет через пару часов. Я попробую замедлить процесс…
— Тебе нельзя, — вклинился Нармаил.
— Я смерти не боюсь, — поморщился Айне. — А вот хватит ли вам смелости спасти ее от дара, который убивает?
— Следи за словами! — одернул было учитель, но Арамил перебил его:
— А если поток энергии иссякнет?
Нармаил поглядел на наставника, как на помешанного.
— Что ты предлагаешь?
— Запечатать ее дар.
— Это еще что?
— Рунная магия моах.
— Магия древних северян? Жречество ей не владеет!
— Я работаю над расшифровкой их рун не первый год.
— Но ты никогда ими не пользовался!
— Отличный случай попробовать.
— Рунная магия запрещена седьмым из Верховных под угрозой отречения и смерти!
— Кто узнает? Мы не проболтаемся, а Айне я заблокирую память.
Адепт презрительно фыркнул.
— Это безумие, — Нармаил поднял руки, словно снимая с себя всякую ответственность.
Наставник прикрыл глаза на мгновение: перед его мысленным взором пронеслись чертежи из древних свитков, испещренные крючками и закорючками — легендарная магия древних северян, утерянная много веков назад. Несколько ритуалов ему удалось расшифровать…
Почти удалось.
— Сдвинем стол, чтобы было свободное место, — Арамил решительно тряхнул головой, отгоняя сомнения: маг должен быть уверен в своем праве творить магию. — Придется открыть окна, я не могу чертить вслепую! Кстати, чем можно начертить руны?.. Айне! Приведи Саю в чувство. Мне нужно ее согласие.
Пробуждение было пыткой — тело сковал леденящий холод, мягкий утренний свет казался нестерпимо ярким. Сая попыталась сфокусировать взгляд. Над ней склонился наставник и еще кто-то…
Сая захрипела от ужаса. Рядом с наставником замерла безмолвная тень с бледным лицом, которое совсем недавно она видела на рисунке тушью. В прозрачных голубых глазах замерло холодное безразличие.
'Он пришел за мной!' — поняла Сая. Ей вдруг пришло на ум, что смерть избавляет от боли. А раз так, то почему бы и нет?
Ничего не подозревающие наставник склонился над ней и сказал прямо на ухо:
— Сайарадил! Ты поправишься, если я запечатаю твою силу. Но мне нужно согласие. Позволишь помочь тебе? — и услышал в ответ слабое: 'Да'.
Этого было достаточно.
Приготовления завершились. Завернутую в плащ Сайарадил уложили в центр круга извилистых рун. Ставни вновь закрыли: творить магию при свете солнца привыкшим к полумраку жрецам казалось кощунством. Вместо южных благовоний в курильницы добавили пихтового масла. Еще раз перепроверив руны, наставник приказал Айне выйти. Когда за адептом закрылась дверь, Арамил вошел в круг и кусочком белой глины, которую лекари использовали для лечебных аппликаций, нарисовал замыкающую, сорок девятую руну.
Учитель Нармаил остался за чертой круга.
Впервые в жизни Арамил был настолько не уверен в том, что делает. Под хриплое дыхание Сайарадил он произнес на унге, мертвом языке моах:
— Я, поручитель Арамил, перед свидетелем Нармаилом, накладываю печать на мага Сайарадил по ее доброй воле и согласию. Силою круга сорока девяти рун повелеваю: сковать магию Сайарадил, пока все трое — поручитель, свидетель и маг — не откажутся от своих обязательств!
Сая, ожидавшая облегчения, застонала — не потому, что стало больнее, а от разочарования, что боль не ушла. Бледная тень равнодушно глянула на нее и исчезла, растворившись в полумраке лазарета. А может, она лишь привиделась воспаленному сознанию Сайарадил?..
— Сработало? — спросил Нармаил.
— Я не знаю, — пробормотал наставник.
— Но ведь должно было?
— Не знаю…
— А как понять, что сработало?
— Да не знаю я!
'Малая жертва' — вдруг отчетливо услышала Сая.
На миг ей показалось, что это наставник, но нет — он вместе с учителем яростно спорил о чем-то. Сая через силу огляделась — больше в комнате не было никого.
'Малая жертва!' — прозвучало настойчивей.
— Жертва? — прошептала Сая.
Наставник удивленно обернулся к ней.
'Малая жертва!' — словно обрадовавшись, что его услышали, зачастил некто; голос у него был низкий, чуть хриплый, но приятный. — Без жертв руны мертвы!' — и Сая стала повторять, потому что испугалась, что эти слова вдруг исчезнут из ее памяти:
— Без жертв руны мертвы… Последнюю ты начерти своей кровью, что платою будет… Иначе могуществу не пробудиться!
Это не твои слова, — догадался наставник, но Сая, не в силах более выносить боль, уже была без сознания.