— Вышколили! — Сорсус грозно глянул на Арамила. — Я что, три месяца ловил намдийских ящеров, чтоб они растоптали ребенка на потеху толпе?
— Сорсус! — зашипел Арамил.
— Ящеров? — пролепетала Сайарадил.
— Тоже мне, тайна! — крякнул с досадой Сорсус. — Вон они, красавцы, в самом конце.
Две последние повозки были скреплены друг с другом: поперек них лежала вытянутая кованная клетка, обитая железными обручами.
— Неужели наконец-то повезло? — спросил Арамил недоверчиво. — Ты же несколько лет не мог поймать их!
Сайарадил приметила на клетке узкие щели, оставленные для вентиляции, и подошла ближе.
— Да, три года без добычи, — Сорсус выглядел крайне довольным. — А тут — сразу два! В капкан попалась самка, но самец крутился рядом… Если тебе дорога воспитанница, придумай ей другое испытание!
— Ты недооцениваешь ее, — безмятежно улыбнулся наставник.
— Вот погоди, увидишь их в вольере…
Сайарадил осторожно прислонила ухо к клетке. Ей очень хотелось услышать рев, рык, хоть какое-то шевеление внутри, потому что гнетущая тишина пугала куда больше.
— Нет, Сая, не надо! — крикнул Арамил.
Она отпрянула, услышав наставника, но в этот миг в одну из щелей скользнуло что-то узкое, длинное и склизкое. Саю окатило волной смрада: лиловый обрубок хлестнул ее по лицу с такой силой, что она упала на спину. В
Арамил бросился к ней. Сая сидела с закрытыми глазами и судорожно терла рукавами лицо, размазывая по щекам липкую слизь. Лиловый обрубок дергался из стороны в сторону, бился по земле, словно пытаясь отыскать ускользнувшую добычу. Сорсус хлестнул его плеткой: в клетке глухо заворчало, и обрубок втянулся внутрь.
— Кто тебе разрешал подходить? — набросился Сорсус на Сайарадил.
— А кто запрещал? — вспыхнула та, отплевываясь от мерзкой слизи.
— Великое Небо, это и дураку ясно! — наседал Сорсус.
— Почему вы их не связали?
— Они связаны!
— Тогда что это было?
— Язык! С тобой поздоровались!
— Язы-ык?!.
— Возьми себя в руки, адепт! — строго приказал наставник Арамил.
Сайарадил стало стыдно за свою несдержанность. Она встала и, сложив ладони, умылась собравшейся в них водой.
— Приношу извинения за неподобающий тон, господин Карлал, — сказала она, церемонно поклонившись.
— Кажется, я начинаю понимать, — проговорил Сорсус, наблюдая за ее действиями. — Наследница Валлардов, не так ли?
— Мышонок звучало лучше, — сказала Сая и улыбнулась.
— Нам надо спешить, — прервал их Арамил и, похлопав бородача по плечу, потащил Сайарадил к воротам.
Сорсус Карлал проводил ее задумчивым взглядом и принялся отдавать приказы наемникам на клокочущем южном наречии.
— Задавай уже свой вопрос, — вздохнув, сказал Арамил, пока они шли к тренировочному полю. — Дядя не умеет держать язык за зубами…
— Вы принадлежите к роду Мирхольдов? — быстро спросила Сая.
— Ни в коем случае.
— Но дядя?..
— Не родной. Сорсус Карлал — двоюродный брат моего отца. Да, отец — отпрыск древнего рода. А я — нет, — лицо наставника озарила насмешливая улыбка. — Я — плод внебрачной связи отца с женщиной неблагородного происхождения. И хоть отец собирался признать меня, мои знатные сородичи дали понять, что их это не устраивает… Так что к роду Мирхольдов я не имею никакого отношения.
Что-то яркое промелькнуло в глазах наставника. Сая, будто завороженная, попыталась поймать это отражение. Солнце погасло, мир вокруг сузился до зрачков наставника, и из этого полумрака проступило вдруг женское лицо, бледное и прекрасное, в окружении белых похоронных венков.
— Как же вам было больно, когда умерла ваша мать…
Лицо Арамила вытянулось: впервые за шесть лет Сая видела наставника таким беспомощным. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то, но не нашел слов. Испугавшись его гнева — и своих собственных видений, Сая попыталась перевести тему:
— Намдийские ящеры — крупнейшие животные на суше. Возможно, лучше снять печать? Мои силы возрастут!
Наставник сделал глубокий вдох, беря себя в руки и покачал головой:
— Что, если ты не сможешь контролировать их? Нет, мы не имеем права рисковать! Проведем ритуал после испытания.
Сая украдкой перевела дух и зареклась впредь смотреть в глаза наставника.
***
К Эндросу плыли на корабле — обычном транспортнике, которые ходили по Окраинному морю. Поездка по конному тракту была короче, если часто менять лошадей — но и расходы были существенно выше места в трюме. К тому же на воде не было ни застав, ни дозорных, поэтому изгои предпочитали водный путь.
Несколько раз за время пути корабль останавливался в крупных городах, и Сантар вместе с отцом сходил на берег. Никогда еще он не видел столько народа сразу! Говор, манеры, даже походка отличалась от того, к чему привык Сантар. Ближе к Большому городу проступал южный колорит: на пристанях появились крикливые торговцы свежими фруктами, а теплые кафтаны с длинными рукавами сменились на легкие туники. Сантару, привыкшему к традициям севера, приходилось порой опускать глаза: женщины на севере не оголяли плечи. Хвала духам, что хотя бы юбки южанки носили в пол!
Прически горожан поражали еще больше. Завитые, взбитые над головой, замотанные в невероятные узлы — волосы благородных господ жили своей жизнью, создавая вокруг головы хозяина загадочный ореол. В разношерстой толпе на пристани люди делились не по роскошеству одежд, а по длине волос. Сантар знал, что простолюдинам запрещалось отпускать волосы ниже плеч, но он почему-то не представлял даже, что это распространяется и на маленьких девочек!
Если провинциальные города так причудливы, то каков же Большой город?
— Какой он, Большой город? — спросил тогда Сантар.
— Эндрос? — отец задумчиво пожевал губами. — Он… ошеломляет. Удивительно красивый и уродливый одновременно.
Что он имел ввиду, Сантар понял, сойдя на берег после долгого семинедельного плавания.
Они сошли на берег с восходом солнца, и тут же попали в людской водоворот: кто-то бежал, кто-то стоял на месте, кто-то тащил тележку с поклажей. Грузовые повозки со впряженными лошадьми стояли тут же, мешая движению. Поодаль высились склады с распахнутыми настежь воротами, куда голые по пояс носильщики тащили ящики с грузами; на них бранно орали надсмотрщики. А впереди за всей этой кутерьмой высилась гигантская, невиданной высоты стена из белого камня, окрашенного в розовый рассветом. Сантар мог поспорить на меч, что высота этой стены была не меньше столетней ели!
Площадь перед входными воротами была запружена спешащими войти в город. У ворот стояло четыре стражника, следящих за толпой; в бойницах над воротами Сантар заметил лучников.
— Небывалое зрелище, не так ли? — спросил отец.
— Не маловато ли охраны для таких ворот? — спросил Сантар с умным видом, когда они с отцом влились в поток людей.
— Даже этих много, — усмехнулся отец. — Они стоят тут, чтобы не было давки.
— Я думал, Эндрос — это город-крепость, — буркнул Сантар. — Где легионы? Корабли?
— Легионы? — косматые отцовские брови поползли вверх. — Они к Эндросу больше двухсот лет не приближались! Флот стоит в южных портах… Эндрос не крепость, а 'город-государство'!
— Государство тоже надо охранять, — заупрямился Сантар.
— Ты не слушал учителей, — сокрушенно покачал головой отец. — Видишь?
Сантар задрал голову, чтобы разглядеть башню, возвышающуюся над воротами.
— Это смотровая вышка? — спросил он.
— Это проводник, — отец указал на короткий шпиль, торчащий над башней. — Эндрос — город магов! Ты думал, у него нет магической защиты?
Сантар поежился: он никак не ожидал, что столкнется с магией вот так сразу, не успев даже войти в Большой город.
— Эндрос окутан щитом, как младенец периной. Он защищает от враждебной магии… Возможно, и от катапульт, — объяснил отец. — Большой город никогда не подвергался осаде. Думаю, жрецы способны превратить щит в оружие… Но эта магия так сильна, что, скорее всего, убьет тех из них, кто ее призовет.
— Ты говоришь о них с почтением, — удивленно заметил Сантар.
— Любой достоин уважения, если жертвует жизнь за свой дом, — сдержанно сказал отец.
Пройдя через ворота, они попали на широкую улицу, вымощенную булыжником. Народ здесь не задерживался: по обе стороны улица была огорожена каменной стеной. Около стен сидели нищие в грязных лохмотьях, а некоторые и вовсе без одежды, пугая народ своими язвами; они голосили и протягивали к прохожим руки, заставляя тех шарахаться в сторону.