— Стража брезгуют прикасаться к попрошайкам, — сказал отец. — Они все равно быстро умирают: здесь им не подадут даже кусок хлеба… Если пойдем вперед, выйдем на Торговую площадь. Там можно достать практически все, что продается в подлунном мире за деньги.
— А там что? — Сантара кивнул на стены.
— Окраинные кварталы.
Лихо раздери! Окраинные кварталы Эндроса, где жили самые бедные и бесправные жители великого города; они были свободными, но многие считали, что участь раба куда завидней такой свободы.
— За этими стенами, — тихо сказал отец, — пытаются выжить те, кого я считаю братьями. Идем! Я покажу, за что мы сражаемся.
Он свернул к одному из узких проходов в стене. Шагнув вслед за отцом, Сантар будто попал в другой мир. Булыжная мостовая кончилась, под ногами зачавкала грязь. Взгляд Сантара уперся в скособоченную стену: дом в четыре этажа высотой, окна которого были затянуты обрывками парусины. Точно такой же дом располагался напротив — и так вдоль по улице, насколько хватало глаз. Дома кренились вперед так, словно были готовы обрушиться в любой момент. За стеной светило солнце, а здесь царил полумрак: улица была такой узкой, что, раскинь Сантар руки, он коснулся бы стен домов по обе стороны.
— Смотри под ноги, — предупредил отец, внимательно глядя под ноги. — Здесь нет канализации.
Окраинные кварталы запомнились Сантару не узкими грязными улочками, не полумраком и даже не мерзким запахом, а шеренгами одинаковых домов, следующих друг за другом до дурной бесконечности. Эти дома строились не жильцами, а кем-то, кто заранее знал, как тесны будут эти лишенные света улицы, по которым потечет зловонная жижа.
— Пришли, — сказал отец, каким-то чудом узнавая нужный дом среди вереницы одинаковых зданий.
Они поднялись по ветхой лестнице под самую крышу. На стук открыла женщина средних лет с хмурым лицом; на руках она держала маленького ребенка, который тянул ее за стриженные волосы и монотонно плакал. Не говоря ни слова, женщина кивнула вглубь комнаты и тут же потеряла к ним интерес, возвращаясь к жаровне.
Сантар оглядел тесную комнату: крохотный стол в углу, на нем — составленные один на другой глиняные горшки, у стены — грубо сколоченная скамья. Если не считать жаровни, в комнате больше ничего не было. Отец показал взглядом на скамью, что значило 'останься здесь', и прошел в соседнюю комнату, дверной проем которой был занавешен тряпкой. Женщина, укачивающая ребенка, свободной рукой помешивала что-то в котелке; вокруг нее крутилось еще трое детей — когда они появились, Сантар даже не заметил. Ему стало вдруг очень неловко. Присев на краешек скамьи, он прислушался к происходящему в соседней комнате. Отец тихо спорил с кем-то. Сантар напряг слух, но смог разобрать только несколько фраз. Судя по всему, отец просил помощи, но ему упорно отказывали.
— Мы пришли вдвоем, — сказал отец. — Ягван в городе уже три дня…
— Можете передохнуть, но потом — уходите, — ответил мужской голос. — Стража может нагрянуть посреди ночи! Ладно я, но что будет с ними? — надо полагать, говоривший имел ввиду женщину и детей.
— Нам не нужен ночлег, мы пришли тебя проведать, — суховато сказал отец.
— Я не хочу больше вздрагивать от каждого шума, — умоляюще ответили ему. — Мне бы просто жить! Пусть тяжело, но спокойно…
— Мне знакомо это чувство, — сказал отец. — Что ж, больше мы не побеспокоим твою семью.
— Попытайся понять, — прошептал голос. — У меня ничего нет — и все же мне есть, что терять.
В соседней комнате послышалась возня: из-за занавески вышел сутулый мужчина с лысой макушкой; не глядя на Сантара, он направился к выходу. Следом за ним показался отец. Сантар притворился, что не подслушивал разговор, а отец сделал вид, что поверил ему.
— Иди сюда, — махнул он рукой.
Соседняя комната оказалась еще меньше, чем первая. Большую часть пространства занимала лавка, застеленная выцветшим красным покрывалом. Сантар присел и взял протянутый ему кусок хлеба. Пока он жевал, отец рассказывал дальнейший план действий.
— Прошлой ночью Ягван должен был подготовить нам путь в Старый город. В полночь мы вместе с ним перейдем внутреннюю стену и направимся к Храмовой башне. Задача Ягвана — прикрывать наш тыл. Мы же с тобой должны будем отыскать одну вещь.
— Какую? — загорелся Сантар: подумать только, Храмовая башня!
— Гляди-ка, — отец вытащил из сумки скрученный в свиток листок.
На бумаге был изображен круглый штамп с резным узором из переплетенных колец — символом Первохрама.
— Что это? — спросил Сантар.
— Это удостоверяющая печать Верховного жреца, — объяснил отец. — Ее хранят в центральных покоях для приемов, которые расположены на первом этаже Храмовой башни.
Сантар вгляделся в рисунок: он знал, что такой узор изображается на храмовых стягах. И что необычного в этой печати?
— Это для Отшельника? — спросил он про между прочим.
— При чем тут колдун? — поморщился отец. — Печать нужна старейшинам.
Сантар видел, что отец говорит правду, но лучше бы он солгал! Его неведение означало одно: старейшины не рассказали о сделке с Отшельником — возможно, потому, что знали, как сильно отец ненавидит магов.
— А зачем она им? — не удержался Сантар.
— Какая тебе разница? — вздохнул отец. — Главное, что это твое задание!
— Не знал, что мы просто выполняем приказы, — нахохлился Сантар.
— Не приказы, а просьбы, — раздраженно поправил отец. — Каждый из нас делает то, что ему по силам. Думаешь, ты бы на месте старейшин справился лучше?
Сантар оттянул ворот — его бросило в жар. В самом деле, зачем он спорит?
— Все еще носишь эту безделушку? — спросил вдруг отец.
Досадливо поморщившись, Сантар спрятал обратно кожаный шнурок с прозрачным камнем, случайно выскользнувший из-за пазухи.
***
К вечеру Сантар задался вопросом: если стены окраинных кварталов призваны скрывать позорное уродство, то какую же красоту прячут за стеной Старого города?
— Когда-то Эндрос был оплотом свободы Обозримых земель, — сказал отец. — Каждый мог заявить свое право на слово и выступить на Форуме перед собранием знати и простого народа. Но после восстания назаров, когда разъяренная зачистками толпа челяди залила Форум кровью, Старый город закрыли для простолюдинов. Голосовать им тоже запретили, и вся власть постепенно сосредоточилась в руках аристократов. Теперь право публичного слова на Форуме может заявить только член правящей семьи одного из двенадцати родов-основателей, но даже они не просили этого права уже много лет… Ты голоден?
Пока отец покупал еду, Сантар с любопытством разглядывал издали выстроенный на стене караул.
— Внутренняя стража, — пояснил отец, протягивая ему скрученную жгутом лепешку. — Они охраняют только Старый город.
— Их набирают из благородных? — спросил Сантар, вгрызаясь в горячий хлеб; внутри была начинка из мяса, которого тот никогда прежде не пробовал.
— Баранина, — пояснил отец.
— А это? — спросил Сантар, отрывая блестящую черную ягоду от увесистой кисти и жмурясь от удовольствия — сладкая!
— Это виноград, — хмыкнул отец. — Благородные?.. Нет, конечно! Сыновья зажиточных горожан, выходцы из купеческих родов… Впрочем, простолюдинам в стражу путь закрыт.
Сантар крутил головой, стараясь ничего не упустить. Он видел нечто, абсолютно отличающееся от его прежней жизни: высокие дома в несколько этажей, разбитые на маленькие квартиры; школы для неблагородных и огромные общественные бани; парки с аккуратными аллеями и фонтанами; мосты, возведенные над искусственными каналами; Торговую площадь, самую, наверное, огромную в мире, где было так много народу, что Сантару оттоптали обе ноги, а голова закружилась от запахов пряностей и вин.
— Я не думал, что здесь будет так оживленно, — поделился он.
— Завтра город встречает лето, — пояснил отец. — Лучший праздников! Ярмарки, гулянья, испытания адептов на Храмовой арене…
— Тебе нравится этот город? — недоверчиво спросил Сантар.