— Красивое место, в котором есть хорошие люди, — отец протянул сыну сырную лепешку. — Сенат Эндроса, его магистраты и суды — не самая плохая власть, которую видел этот мир.
— Значит, жрецы? — понизил голос Сантар.
На лице отца появилось неприятное выражение.
— Пока двенадцать легионов Эндроса подчиняются Сенату — как бы ни была плоха жизнь, она продолжается. Если же к власти придут жрецы, миру конец. Они слишком долго выжидали, прячась за стенами Храма… Ослабление магистратуры, срывы значимых династических браков — результат хитрой политики жрецов. Их цель — армия. За кем стоит военная сила, тот правит миром.
— И как они собираются подчинить легионы?
— Развязав войну с империей Райгон. Никому, кроме жрецов, она не выгодна. Это будет битва не за землю, золото или рабов — это будет резня за право обладания Саркофагом. Назары пойдут на Эндрос во имя веры. Жрецы будут произносить пылкие речи, призывая защитить святыню. Ты понимаешь, насколько возрастет их влияние?
Сантар представил себе марширующую по равнинам имперскую армию — и легионы Эндроса, вышедшие навстречу; воинов, павших за кусок камня, который даже не видели; обескровленные разрушительной войной народы; победу Большого города…
Мысль о победе Райгона сыну назарки была куда приятней.
— Империя не так уж и слаба, — заметил Сантар.
— У жрецов есть оружие, силу которого опасно недооценивать, — нахмурился отец. — Вот уже несколько лет в Храмовой школе обучается потомок Ксайгала — одного из первожрецов, захороненных в Саркофаге. Если это правда, то стихийная магия вернулась — а значит, мирному времени вскоре придет конец.
— Стихийная магия? — недоверчиво переспросил Сантар. — Она действительно существует?
— Не сомневайся. Куда хуже, что этот пока еще невинный ребенок-маг одновременно наследует роду Валлардов. Такая вот насмешка духов… Теперь от того, какой путь выберет выкормыш жрецов — служение Храму или светскую жизнь, — зависит будущее Обозримых земель.
— А сколько ему лет? — спросил Сантар.
— Ей, — поправил отец. — Это девушка на год младше тебя. И если наши осведомители правы, она собирается посвятить себя монашеству — а значит, жрецы уже победили. Не будет сенаторов в белых тогах, не будет гуляний и шумной толпы — не будет Эндроса, а только безликие балахоны и обряды у Саркофага.
— Мы тоже совершаем обряды, — осторожно заметил Сантар.
Лицо отца налилось от гнева.
— Молитвы у могилы твоей матери ты смеешь сравнивать с их обрядами?!
— У моей матери нет могилы, — тихо Сантар, — а ненависть к врагу лишает концентрации. Так говорит Чэн-Ку…
— Вот оно что, — скрипнул зубами отец. — Как я сразу не догадался!
Он терпеть не мог Чэн-Ку: возможно, потому что тот был лучшим мечником в Убежище — но, скорее всего, причиной неприязни было прошлое этого назара, тесно связанное с матерью Сантара.
Около двадцати лет назад, когда первые беженцы из Райгона хлынули в леса, к изгоям примкнули юная девушка и мужчина средних лет. Казалось, эти двое были вместе: мужчина не отходил от девушки ни на шаг и выглядел так, словно готов защитить ее ценой собственной жизни. Позже стало ясно, что между ними ничего не было, но выросший Сантара понимал, что отца без конца должна была съедать ревность. Даже сейчас, когда жены уже не было на свете, Чэн-Ку продолжал присутствовать в его жизни в роли наставника их единственного сына.
В Убежище Чэн-Ку отвечал за подготовку новобранцев. Единственным, кого он обучал с детства, был Сантар. Год за годом назар поднимал его на заре, выгонял на улицу в любую погоду и заставлял до мозолей отрабатывать удары. Когда Сантар овладевал новым приемом, Чэн-Ку усложнял технику — и все шло по новой. Отца это раздражало. Ему хотелось обучать сына самому, хотелось, чтобы тот перенял обычаи кмехов, а не назаров. К сожалению, Сантар оказался непригоден ни к южному бою на кулаках, ни к громоздкому оружию кмехских сородичей, зато для назарских боевых искусств он словно был рожден.
Когда мать умерла, Сантар хотел забросить тренировки, но Чэн-Ку ему не позволил. На следующее утро после ее смерти назар отыскал спящего под елью Сантара и вручил ему меч. В ответ на его протесты назар бесстрастно заявил:
— Она сказала перед смертью: 'Помоги моему сыну стать тем, кем он должен быть'. Я выполню ее последнюю просьбу независимо от твоего желания.
— Почему я должен быть таким, как хочешь ты? — разозлился маленький Сантар. — Я назар лишь наполовину, у меня есть отец — он тоже воин!
— Твой отец — великий воин, — уважительно сказал Чэн-Ку. — Но тебе нужно быть назаром не наполовину, а целиком. Когда-нибудь ты поймешь, о чем я.
Сантару не оставалось ничего, кроме как поднять меч и приступить к тренировке. Прошли годы, но он так и не понял, что назар имел ввиду.
— …всегда будешь следовать за ним? — вывел его из задумчивости голос отца.
— Я иду за тобой, — твердо ответил Сантар. — Даже если это — путь ненависти.
Отец хотел сказать что-то, но сзади вдруг раздался топот копыт и оханье рассыпающейся толпы. По улице, едва ли не срываясь на галоп, скакали двое всадников на вороных лошадях. Один из них был крупным мужчиной в серых одеждах; его лицо Сантар разглядел, но отчего-то не запомнил, таким неприметным оно было. Второй был узкоплеч, невысок и вполне мог быть как девушкой, так и юношей. Когда всадники приблизились, Сантар наклонил голову, пытаясь заглянуть под его нависший синий капюшон, но увидел лишь отливающую мертвенной бледность улыбающуюся маску.
— Маг в сопровождении стражи, — шепнул на ухо отец.
Стражник у ворот проверил бумаги и пропустил всадников вперед; Сантару показалось, что сделано это было поспешно. Ворота скрипнули и медленно открылись — за ними показалась широкая, выложенная белоснежными плитами улица. Прежде, чем Сантар успел разглядеть еще что-то, ворота закрылись, лязгнув тяжелыми створками.
— Успеешь наглядеться, — хмыкнул отец. — Завтра в честь праздника ворота Старого города распахнуться для всех! Толпы людей придут посмотреть, как адепты Храмовой школы будут проливать кровь на арене… Нельзя пропускать такое зрелище!
— Мы там будем? — не поверил своим ушам Сантар.
— В этот год на арену выходит потомок Ксайгала, — глаза отца зловеще блеснули над густой бородой. — Нужно понять, на что способен наш враг.
***
— Докладывай! — приказал Верховный, взмахом руки поднимая Пилия с колен.
— Все идет по плану, — стражник позволил себе ухмылку. — Осведомитель из простолюдинов предупредил: утром прибыло двое, ночью явится еще один.
— Всего три человека? Проклятое отребье! — рассвирепел Верховный, вскакивая с лежанки. — Эти оборванцы, которые величают себя изгоями, думают, что смогут втроем проникнуть в Храм?.. Это равносильно плевку в лицо мне!
Пилия с готовностью рухнул на колени.
— Мои люди схватят их, как только они попытаются проникнуть в Храм! — отрывисто сказал он.
— Зачем ждать? — расплылся в улыбке Верховный. — Разве нам нужны доказательства виновности этих выродков? Не хочу, чтобы их ноги оскверняли храмовую землю. Остановите их где-нибудь на подходах… И не позволяйте глазеть на ваши лица.
Глава 8
В ночь перед испытанием Сая лежала без сна. Ящеров увидеть не удалось, но книги были в ее распоряжении, да и наставник расспросил своего дядю. По его описанию ящеры были в четыре раза длинней Сайарадил и практически с нее высотой. Эти хищники обитали в саваннах Намдии, далекой стране, отделенной от Эндроса жаркими пустынями. Ящеры питались всем, что попадалось им на пути; против человечины они тоже ничего не имели, и, зная это, караваны всегда сторонились диких саванн. Не зря назары прозвали ящеров равнинными драконами.
Одолеть намдийского ящера было невозможно. Все их тело от головы до кончика хвоста покрывала роговая чешуя, неуязвимая для стрел, мечей и магических энергий. Настоятель Карлал советовал целиться в брюхо, где роговица была тоньше, но предупреждал, что ящеры передвигаются с невероятной скоростью. Сая слушала, боясь что-либо упустить: ей не хотелось завалить задание, позорно сбежав под защитный купол.
Духота и волнение не давали уснуть, и Сая решила выйти на свежий воздух. Прислушиваясь к ночной храмовой тишине, она спустилась в учебную комнату на третьем этаже, окна которой были единственными, что выходили во внутренний двор. Приоткрыв одну из ставень, Сая на миг замерла — полная луна и ни облачка, еще заметят! — и, отбросив сомнения, спрыгнула на крышу тренировочного зала. Это место ей показал Айне года три назад. Здесь можно было отдохнуть от душных стен Храма и поглядеть на звезды или парковые аллеи, видневшийся из-за стены. Такие прогулки были грубым нарушением Устава, но Сая порой шла на риск. Осознание того, что за стенами Храма есть еще другой мир, помогало ей успокоиться…