— Много столетий назад, когда я был юным и беззаботным шалопаем, на равнинах от гор до морей пошли слухи о Союзе четырех, — продолжил он тоном заправского рассказчика. — Во времена, когда магия была привилегией избранных шаманских родов, вдруг объявляются четыре мага, которые утверждают, что будут учить тайному искусству способных детей! Надо ли говорить, как ополчились гадатели и прорицатели на службе у вождей, среди которых большая часть была шарлатанами? Стало ясно, что их власти пришел конец.
Сайарадил присела, приготовившись слушать долгий рассказ.
— Поговаривали, что те четверо ходят по городам и самым маленьким деревушкам в поисках учеников. Я слушал это, как сказку, как восхитительную сплетню, с помощью которой можно было скоротать тоскливый вечерок, пока однажды в моей деревне не объявился странный человек. Он прошел по домам и, к ужасу моей матери, объявил, что у меня есть магический дар. Собралась толпа, люди посмеивались над этим незнакомцем, а он оставался спокойным, глядя на нас, словно на неразумных детей, и вдруг — раз! — исчез, словно земля под ним разверзлась! Мы закричали от ужаса, когда он, смеющийся, появился у нас за спиной… Ты не знала? — понял Отшельник, видя недоверие на лице Сайарадил. — Лейв владел высшим искусством перемещения. Это был воистину удивительный человек! Когда он ушел, я отправился следом, потому что понял: служить такому — величайшая честь. У него было много последователей куда более одаренных, чем я, но мне просто хотелось быть рядом с ним. Мы основали общину в Сковосе, родном городе учителя. К нам потянулись одаренные маги со всего севера, — Отшельник печально опустил плечи. — Признаться, я начинаю забыть то время. Воспоминания похожи на обрывки сна… Но не о том сейчас речь. Я был немногим старше тебя, когда в одну из ночей меня разбудил стук в дверь. Это оказался учитель. Он был чем-то взволнован, ходил по комнате из угла в угол. На его одежде я заметил пятна крови, но не стал спрашивать откуда они.
Отшельник зачерпнул отвар, попробовал и огляделся в поисках посуды.
— Учитель спросил, готов ли я выполнить его задание — для меня была честью такая просьба. Тогда он сказал: 'Небо на западе затянули тучи. Тебе нужно переждать грозу на востоке. Жди, и я явлюсь тебе во сне'. Только эти три коротких предложения… Мне оставалось лишь кивнуть в ответ, хотя я так ничего и не понял. Выполняя волю учителя, ранним утром я покинул Сковос и отправился на восток. Заходя в деревушки или встречая путников на дороге, я слышал одно и то же: слухи о распаде Союза четырех. Мне это казалось пустыми сплетнями. Я достиг подножья гор, когда до меня дошла весть о том, что Сковос до основания уничтожен вандами. Как мне хотелось броситься назад!.. Но я не посмел ослушаться учителя. Меня не покидала мысль, будто он хотел, чтобы я выжил в этой войне. Скрипя сердце, я продолжил путь в неизвестность. И вот однажды, когда первые морозы сковали землю тонким льдом, мне приснился сон, который я помню по сей день. Белый, как парное молоко, туман окружил меня. Я шагнул вперед, а навстречу мне вышел учитель. Он сказал, что это место — преддверье мира мертвых, поэтому живому нельзя долго находиться здесь. Затем он взмахнул рукой, и мне явились видения — берег реки, текущей посреди равнины, и земля, пропитавшаяся кровью четверых людей. 'Ты должен указать старшим это место, — сказал учитель, кивая на устье реки, впадающей в море. — Здесь они найдут меня и моих братьев'.
Отшельник разлил отвар в плошки. Сая попробовала отказаться, но он с силой всучил ей пахучее варево.
— Ты не ела весь прошлый день, твои силы на исходе, так что пей, — сказал он строго.
— Пока мы сидим здесь, попивая отвар, стражники могли уже дойти до Убежища! — вспылила Сая.
— Изгоем больше, изгоем меньше — кто заметит? — пробормотал Отшельник, размешивая золу в очаге. — Наш разговор куда важнее… Наказ учителя мной был исполнен в точности. Вернувшись на родину, я рассказал старшим ученикам свой сон. Они отправились в указанное место, где им удалось отыскать останки Великих. Вопреки ожиданиям, создание единого Саркофага не укрепило братские чувства между народами. Союз распадался. По прошествии несколько десятков лет мой народ принял тяжелое решение оставить родные земли. Но для того, чтобы исполнить задуманное нашими магами, кто-то один должен был остаться. Я вызвался сам, и собратья приняли мою жертву. Они ушли, оставив родные земли на мое попечение. По руслу Тиуры от Окраинного моря до Грозовых гор — и дальше на север, где чаща становится непроходимой, я собственной кровью начертил непрерывную цепь рун. Не просто хранитель — я часть северных лесов. Мне никогда больше не переправится на южный берег Тиуры! Мои слуги разорвут любого, кто представляет угрозу для леса. Здесь, в уединении и тишине я посвятил себя изучению перепутий, ожидая, когда Саркофаг напоится кровью потомков четырех.
Отшельник встал, распихивая ногами шкуры. Сая увидела, что в центре комнаты на каменном полу высечен круг, в который была вписана звезда с пятью лучами. Ее острая вершина смотрела на север.
— Я звал тебя за этим, ведающая Водой! Погляди! Это — священный круг пяти стихий.
— Пяти? — не поняла Сая.
— Верхняя вершина символизирует мир духов, — Отшельник вытащил из-за пазухи мешочек с рунами. — Только здесь, в сердце Святилища моах, я могу перенести тебя в междумирье без опасений для твоей жизни. Я предлагаю тебе встретится с тем, кого ты уже видела — только он один расскажет всю правду о священном для вас Саркофаге! Если хочешь, я могу одновременно снять печать с твоих сил…
— Начинай уже! — оборвала его Сая, заходя в круг.
Отшельник опустился на колени и принялся выкладывать внешний круг из плотного кольца рун. С последней из них ноги Сайарадил подкосились, и она упала, с размаху ударившись о каменный пол. Из ее носа потекла тонкая струйка крови. Отшельник дернулся было к ней, но замер — входить в круг во время совершения ритуала было запрещено.
***
— Сайарадил, встань!
Сая открыла глаза и поспешила подняться на ноги: ей показалось, что она уснула на уроке в Храмовой школе. Она стояла посреди белого тумана — казалось бы, привычного, но на этот раз что-то неуловимо изменилось. Туман вроде бы стал реже и не лежал, как раньше, неподвижно, а клубился, словно пар или кучевые облака.
— Лейв? — позвала Сайарадил.
— Оглянись, — раздалось за спиной.
Сая обернулась и охнула, одновременно отскакивая в сторону. Позади нее стояла величественная статуя из белоснежного камня. Статуя изображала обнаженного мужчину, сложившего на груди руки. Черты его лица были вырезаны слишком резко, как будто скульптор пытался подчеркнуть твердость характера своего натурщика: высокие скулы, квадратный подбородок и напряженные морщины на переносице — казалось, что этот мужчина способен вынести все невзгоды, что выпадут на его долю.
— Это мой настоящий облик, — сказал голос; казалось, что говорит сама статуя.
— Я узнала тебя, — прошептала Сая.
— Нужно держать какую-то форму, чтобы не сойти здесь с ума, — проворчала статуя, не размыкая губ.
Сайарадил вежливо улыбнулась и отвела глаза: одно дело — разглядывать неживую статую обнаженного мужчины, и совсем другое — разговаривать с ним.
— Тебе неуютно, — сказал голос.
По белому туману пробежала рябь — и вот Сайарадил стоит в пышном саду среди разросшегося мирта и цветущего олеандра; яркое солнце слепит глаза, по голубому небу плывут низкие облака…
— Это иллюзия? — спросила она, оглядываясь — сад простирался кругом вплоть до далекой линии горизонта.
— Всего лишь глупая фантазия. В этом мире можно вообразить что угодно, но оно никогда не станет настоящим, — пояснила статуя; торс которой теперь был закутан в пурпурную тогу, расшитую золотым узором.
Сайарадил прикоснулась к нежно-розовому цветку олеандра — и тот растаял, туманом окутав ее исполосованные шрамами пальцы.
— Метки жертвы, — прошептала Сая. — Не так ли?
— Да, это так, — не стала отпираться статуя.
— Расскажи мне все!
— Ты уже многое знаешь. Это правда, что твой предок разрушил мой дом — как правда и то, что я разрушил его. Это было праведной местью, но все же не следовало так поступать… Но я не мог стоять в стороне, когда мои братья начали бесчинства. Ксайгал, мой друг, мой возлюбленный брат, предал наш Союз первым, возжелав покорить все Обозримые земли под своей властью! Вей-Рэн и Мехред желали того же. Мне не оставалось ничего, кроме как бросить им вызов на поле боя. Я знал, что мне не справиться с тремя собратьями в одиночку, и то единственное, что было возможно — запечатал наши сущности в камень, который валялся неподалеку. Я знал, что мои драгоценные ученики поймут, чего я добивался! И они поняли мой замысел, ведающая Водой. С помощью сети рун превратили нашу могилу в перепутье, связующий канал между миром живых и мертвых. Им удалось также сделать ключ из инородного материала, который должен был соединить узоры в правильную линию и запечатать перепутье. Простой ритуал мог бы упокоить наши духи в мире мертвых, но, к сожалению, обряд требовал нашей крови — или крови наших потомков, которые были рассеяны по свету. Мой сын и сын Вей-Рэна, запечатанные первыми, погибли, потому что руны высосали из них всю жизненную силу. Правда, позже объявился и внук Мехреда, но вот потомков Ксайгала найти так и не удалось. Мои ученики решили, что они погибли во время осады Колвака, и величайшее горе овладело ими. Ритуал так и не был проведен. Мои ученики ушли на север, оставив одного на страже лесов. Ключ от Саркофага был передан народу назаров на тот случай, если потомки Ксайгала все же объявятся когда-либо… И вот, появилась ты, Сайарадил! — голос замолчал, сорвавшись.