— К вашим услугам, тан.
— Риго!
Сигмон подошел к вампиру и обнял его, как старого друга. Тот снова рассмеялся и похлопал друга по спине.
— Не знаю, как и благодарить, — сказал Сигмон. — И это после всего, что я натворил.
— Пустяки, тан. Не нужно благодарностей. Мы оба на свободе — и теперь…
Запнувшись, вампир встрепенулся, как охотничья собака, почуявшая дичь, и вывернулся из объятий тана.
— Что я слышу? — бросил он. — Не верю ушам! Виконт подхватил с земли меч и растворился в темноте так быстро, что Сигмон даже не успел спросить, что случилось. Он пошел следом, но из темноты раздался пронзительный крик, тут же оборвавшийся.
Виуд. Сигмон прикрыл глаза и привалился спиной к стене. Зверь, заставлявший бурлить гневом кровь, ушел. Волной накатила усталость, Сигмон опустился на мостовую и выронил меч. Все тело ломило, страшно болело пережатое веревкой горло. Даже новая шкура чесалась, словно ее исхлестали крапивой. Тан чувствовал себя разбитым и постаревшим на добрый десяток лет. Ярость отступила, и холодный рассудок подсказал Сигмону, что он натворил. Тан опустил взгляд на исцарапанные ладони, забрызганные кровью. Кровью людей, таких же, как он сам… Нет. Кровью настоящих людей.
Вжимаясь спиной в стену, он рассматривал окровавленные ладони так, как будто видел их впервые. Гулкие шаги заставили его оторваться от страшного зрелища и поднять голову. Из темноты вынырнул Риго. Он улыбался, и длинные клыки впивались в подбородок. Черный плащ, иссеченный клинками, развевался за спиной, как крылья летучей мыши. В одной руке виконт держал меч. В другой — что-то большое, круглое. Сигмон отвел взгляд.
Когда вампир подошел ближе, тан, не поднимая глаз, тихо спросил:
— Зачем ты вернулся?
— Обидный вопрос, любезный тан. Вы, пожалуй, задели мою честь.
— Риго!
— Я шучу, Сигмон. Просто не мог оставить тебя в лапах смердов. Ты помог мне бежать. Я помог бежать тебе. Все по законам чести. Если бы не ты, еще неизвестно, удался бы побег или нет. Пробиваться сквозь строй солдат — малое удовольствие, даже для меня.
— Но потом я прогнал тебя! Отправил на верную смерть, угрожая мечом!
— Не скажу, что это было приятно. Но я знал, что не погибну.
— Как? На улице уже настал день.
— Не день — всего лишь раннее утро. Я знаю предел своих сил и был уверен, что выживу.
— И все же, Риго, почему ты вернулся? Ты мог просто уйти, наши дороги разошлись, и для тебя все закончилось. Но ты ведь остался, чтобы посмотреть, чем кончится дело. Почему?
— Я знал, что Виуд тебя предаст. Это у него на лбу было написано — крупными буквами. К сожалению, мне хорошо знаком этот тип людей.
Сигмон поднял голову и взглянул прямо в глаза вампиру. В черных бездонных глазах тлел насмешливый огонек.
— Это потому, что я, — Сигмон запнулся, — чудовище? Такое же, как ты?
Виконт удивленно вскинул брови. Потом засмеялся в полный голос, запрокинул голову, выпуская веселье в ночное небо. Потом резко оборвал смех и взглянул на Сигмона. Тан отшатнулся: на него смотрело лицо вампира: длинные клыки до подбородка, глаза, горящие алым огнем, серая потрескавшаяся кожа.
— Это я, — чудовище, — прорычал виконт. — А ты — человек с толстой шкурой. Наивный и доверчивый юнец, вбивший себе в голову, что он не такой, как все.
— Я просто не похож на тебя, но тоже не человек. И я…
— Ты хоть раз задумывался о том, что делает чудовище чудовищем?
Риго подался вперед и сунул тану под нос отрубленную голову лавочника. Сигмон увидел закатившиеся глаза, слипшиеся от крови волосы, и зажал рукой рот, борясь с подступившим к горлу комком.
— Ты знаешь, почему его держали в военной тюрьме?
— Нет.
— Когда я следил за стражниками, то подслушал очень интересный разговор. Я подозревал нечто подобное, но правда оказалась даже хуже моих подозрений. Наш скромный лавочник был Вентским Душегубом. Его не зря держали рядом с нами. За последний месяц Виуд убил три десятка человек — по одному на каждый вечер. И никто не знает, скольких он убил раньше.
— О небо! Риго, это правда?
— Чистая правда. И знаешь, почему он убивал? Ему это нравилось. Просто нравилось.
— Лавочник — убийца?
— Смотри. Нет, не отворачивайся, смотри! Никаких клыков, никаких отметин… Я пью кровь раз в месяц, в ночь полной луны, чтобы сохранить силы, и моя жертва даже не всегда умирает. Так нужно, иначе от нестерпимой жажды я впаду в бешенство и учиню кровавую резню. Возможно, умру я, возможно, сотни людей. Одна жизнь в месяц. И то не всегда, порой мне удается сдерживаться. Но я, как обычно говорят, упырь. Это в моей природе, это мое проклятье. Так кто из нас чудовище?
— Я не знаю, — пробормотал Сигмон. — Он, наверно, просто сумасшедший.
— Просто? Ты знаешь, сколько в городе швали? Грабители, душегубы, насильники и прочий сброд. Сверяю тебя, за год они убивают намного больше людей, чем я или мои братья. Намного больше.
— Но дело не в числе! И убийство одного — Убийство!
— Верно. Но я не могу не убивать. Такова моя природа. У меня нет выбора. У них есть. Но они убивают.
— Но Риго! Это совсем не то!
— Смотри на эту падаль. Пятеро из его жертв — девочки лет десяти. Ему нравилось, понимаешь?
Виконт швырнул голову Сигмону. Тот поймал ее, вскинул и отбросил в сторону.
— Чудовище, — презрительно протянул вампир. — Ты просто человек с отметиной, не более чудовищной, чем шестой палец на руке. Добряк, освободивший сумасшедшего убийцу. Тебе далеко даже до меня, а уж до него тебе как до серых гор.
— Но почему! Почему ты вернулся за мной! Ведь, по-твоему, я просто человек!
— Позвольте заметить, любезный тан, что вы — настоящий болван. Еще немного — и действительно обижусь. Я помог тебе по дружбе. Не потому, что вижу в тебе кровную родню, а потому, что ты — это ты. Сигмон ла Тойя — человек, который мне помог.
Сигмон опустил глаза. Виконт замолчал, и стало слышно, как где-то далеко, в начале переулка, закричали. Сначала один человек, потом десяток сразу. Кажется, сбежавший стражник наткнулся на один из патрулей и теперь возвращался к месту сражения с подкреплением. Риго вскинул голову, прислушался и поднял меч.
— Знаешь, — тихо сказал Сигмон. — Я тут вспомнил… Несколько месяцев назад, когда я еще был курьером, у нашего офицера — капитана Белмонта, — пропала дочь. Маленькая Катаржина. Ей было десять лет. Хорошо ее помню, гувернантка часто приводила ее в штаб к отцу. Это было не по правилам, но на эти визиты все смотрели сквозь пальцы. Ее все любили. Когда Катаржина пропала, капитан поднял на ноги полковую разведку. Они никого не нашли.
— Я не помню… — сказал виконт, но Сигмон знаком велел ему замолчать.
Он распрямился, поднялся на ноги. Сплюнул на холодные камни, а потом со всей силы пнул голову предателя. Она взлетела в воздух, глухо шлепнула в стену и ускакала в темноту, как детский мяч. Тан молча нагнулся, вытащил из-под тела десятника свой меч и сунул его за пояс.
— Ну, наконец-то, — выдохнул виконт.
— Спасибо, Риго, — отозвался тан.
— За что?
— За все. За то, что вернулся, за то, что поговорил со мной…
Из темноты доносился топот подкованных сапог и гневная брань. Судя по звукам, к месту схватки спешил целый отряд. Похоже, стражники разозлились не на шутку и собирались жестоко отомстить за своих сослуживцев.
— Надо уходить, Сигмон.
— Верно. Пора расставаться. Прощай, Риго. Ты ведь остаешься, верно?
— Мне нравится этот город, я к нему привык. Так что да, остаюсь, хотя некоторое время в нем будет не очень уютно. А куда собрался ты?
— Терния.
— Изрядно. Но зачем?
— Тоже подслушал один разговор. — Тан улыбнулся. — Говорят, в библиотеке Гернийского университета есть один интересный свиток. Маг по имени Леггер исследовал человека, очень похожего на Меня, и подробно записал наблюдения.