— А какое настоящее лицо у тебя? — спросила она, и голос обиженно дрогнул. — Когда ты улыбаешься или когда хмуришься?
— Понятно, — отозвался Сигмон после долгой паузы. — Просто вы очень забавно хмуритесь.
Арли снова улыбнулась и качнула головой.
— Ты молодец, — сказала она. — Так бы ответил Риго.
Тан кивнул, прижал ладонь к сердцу, изображая поклон. Почувствовал каменную твердость своего панциря и отдернул руку. Арли ничего не заметила. Прикрыв глаза, она смотрела в темноту и продолжала рассказ:
— Младшие почти как люди. Они просто немного сильнее. Некоторые видят в темноте. Но никто из них не умеет принимать облик. Им даже не нужно пить кровь, хотя многие это делают — хотят быть похожими на Старших. Я всегда не любила их, они словно поддельные монеты. Фальшивки, что хотят выглядеть, как настоящее золото, но никогда не станут им.
— А полеты? — спросил Сигмон. — Вампир может превратиться в летучую мышь?
— Мышь? — Арли вздрогнула. — Нет. Некоторые Старшие могут летать. Только маги. Но по мастерству они не сильно отличаются от человеческих магов. Полет — это редкость, я не знаю таких Старших. Говорят, где-то на западе есть и такие.
— Понятно, — тихо произнес Сигмон, с сожалением вспоминая свой меч. — Значит, гораздо крепче, чем люди, но можно убить, разбив голову.
Арли протянула руку и накрыла холодными пальцами его ладонь.
— Ты не справишься со Старшим, — мягко сказала она. — Я чувствую, ты силен, но в открытом бою… Нет. Нам нужно пробраться в зал, где состоится конклав. Там, при всех, я объявлю, что Риго жив, а ты станешь свидетелем. Главное — убедить тех, кто еще сомневается: клан Нако и де Рива. Это сильные кланы, и они помнят Риго. Они будут настаивать на том, чтобы его разыскали. Это наш единственный шанс спастись: и мой, и твой.
— Посмотрим, — так же мягко отозвался Сигмон и аккуратно сжал ее пальцы. — Я смогу постоять за себя. Главное — выбраться отсюда.
Вампирица молчала, рассматривая руку, оставшуюся в ладони тана. Сигмон замер, не зная, что делать.
— Знаешь, — сказала Арли. — Мне иногда кажется, что ты все-таки Старший. Даже скорее тот, кто старше Старших. В тебе есть сила, я чувствую ее. Но ты не Старший. И не Младший. Я точно знаю это. Ох, я совсем запуталась!
— Арли, — перебил Сигмон, стараясь увести разговор подальше от опасной темы. — Ты сможешь выбраться отсюда, если я открою решетку?
Она взглянула наверх, в темноту, и тан незаметно вздохнул. Вопрос: «Кто ты?» — так и не прозвучал.
— Думаю, да, — ответила вампирица. — Если не будет решетки и мне хватит сил. Ты прав, сейчас я совсем слаба. Я долго ничего… не ела. А ты сможешь?
Сигмон взглянул на стены. Старые камни чуть разошлись, раствор выкрошился, кое-где зияли черные дыры от выпавших булыжников. Похоже, за темницей не следили. Оно и понятно: к чему? Решетка с серебром удержит здесь любого вампира, а людей вряд ли держат здесь. И вообще, вряд ли держат долго. Здесь. В замке.
— Я смогу, — сказал он.
Арли медленно встала, скинула одеяла и осталась в своей странной робе. Присмотревшись, Сигмон увидел, что это действительно просто большой мешок, в котором прорезаны дырки для рук и головы. Руки Арли, обнаженные по самые плечи, выглядели хрупкими, нежными, никогда не знавшими тяжелой работы. Сейчас Арли казалась слабой, беззащитной девчонкой, но Сигмон не сомневался: дойди дело до схватки, вампирица растерзала бы десяток людей.
Арли прижала ладони к стене, погладила ее и что-то прошептала. Потом вскинула руки, вцепилась в камни и попыталась подтянуться. Пальцы разжались, скользнули по стене, и вампирица с размаху села в груду покрывал.
— Не могу, — простонала она. — Нет сил.
Сигмон поднял голову и снова посмотрел на горловину каменного мешка, прикрытую решеткой. В одиночку он выберется, хоть это будет и не просто, но нести с собой девушку, пусть исхудавшую, легкую — это слишком. Он не сможет ее держать, ей придется ухватиться за его плечи или шею. Даже если он не сорвется, если пальцы выдержат двоих, у нее просто не хватит сил, чтобы так долго держаться за его плечи. Она упадет. Можно, конечно, прямо сейчас прыгнуть на стену и попытаться бежать. Бросить вампирицу тут, в темнице. Предоставить ее судьбе и навсегда забыть. Но это будет подло.
Сигмон прикрыл глаза. Нет. Так он поступить не мог. Он еще не настолько чудовище, еще не настолько монстр, чтобы поступать так. Он знал: даже если бы Арли не была сестрой Риго, он все равно не оставил бы ее здесь. Ни за что.
Оставался только один выход. Стараясь унять страх и заглушить крики насмерть перепуганного естества, тан шумно выдохнул. Потом опустился на одеяла и положил руку на плечо Арли. Она снова собиралась плакать, даже тихонько всхлипывать начала.
— Что тебе нужно, чтобы вернуть силы? — тихо спросил он, заранее зная ответ.
— Мне нужно проснуться, — прошептала она. — Мне нужно согреться. Мне нужна… еда.
— Сколько? — хрипло спросил Сигмон. — Сколько тебе нужно?
— Только проснуться, это два или три глотка, — сказала она. — Сигмон!
— Тише. Я могу дать их тебе, эти глотки. Потом ты сможешь сама выбраться из темницы?
— Смогу! — Ее глаза вспыхнули зеленым огнем, но сразу погасли.
— Нет, — сказала она твердо. — Ты ослабнешь. Сильно. Может быть, заснешь. А я, даже если выберусь, не смогу одна справиться со стражем. Я смогу его убить, это наверняка будет Младший, но он успеет поднять шум, а этого нельзя допустить. Я не воин. Чтобы все получилось, ты должен будешь его отвлечь.
— Ничего, все будет в порядке, — ответил тан, стараясь убедить в этом самого себя. — Я справлюсь.
— Нет, Сигмон, ты не знаешь, о чем говоришь. След от укуса распухнет и будет болеть, у тебя начнется жар…
Он поднял руку и накрыл ладонью ее губы — мягкие и неожиданно теплые.
— Арли, — прошептал он, — поверь мне. все будет хорошо. Я выдержу. Три глотка не отнимут у меня много сил. Сейчас их у меня достаточно. Но чем дольше мы будем тянуть, тем хуже мне придется. Я хочу пить, а скоро захочу спать. Прошу тебя, не разговаривай, делай то, что нужно.
Он осторожно отнял руку от ее губ и дернул грязный воротник, обнажив шею. Арли молчала и завороженно следила за его рукой.
— Давай, — скомандовал Сигмон, чувствуя, как тело предательски дрожит от страха. — Начинай. Покончим с этим.
Арли медленно подняла руки и положила их на плечи тана. Потом потянулась к нему, словно хотела поцеловать в губы. Сигмон закрыл глаза. Он ощутил, как она прижимается к нему, обнимает, как будто хочет приласкать. Ее тело сотрясала дрожь, как бывает от страстного желания, но тан знал: страсть тут ни при чем, это только жажда вампира.
Когда клыки — холодные, как сосульки, — коснулись его шеи, Сигмон едва не вскрикнул. Прикосновение напомнило ему о демоне, о том самом демоне, что точно так же касался его шеи — там, в подвале Фаомара. Тогда от смерти его спасла чистая случайность, слепое везение… Но теперь все по-иному. Он сам подставляет шею под укус, потому что так нужно. И это — его решение, он сам хочет этого, несмотря на то, что плоть отчаянно трусит и трясется от страха, как лист на ветру.
Вампирица почувствовала, как Сигмон вздрогнул, и замерла, не решаясь пошевелиться.
— Давай, — прошептал тан, чувствуя, что еще миг — и он, повинуясь телу, отпрыгнет в сторону. — Быстрей!
Это было не очень больно. Он ощутил, как кожа расходится в стороны, пропуская клыки вампира в тело, и напрягся в ожидании боли. Но она так и не пришла. Потом… Потом он ощутил поцелуй. Самый лучший, самый сладкий поцелуй на свете. Еще никто и никогда не касался его шеи так нежно.
Вампирица содрогнулась. Сигмон почувствовал, как ее сердце выбило барабанную дробь, и вздохнул, отдаваясь своей судьбе.
Второй поцелуй оказался даже лучше первого — еще слаще и приятнее. У него закружилась голова, пришлось открыть глаза и опереться рукой о стену. Сигмон чувствовал себя прекрасно. Это было удовольствие, которое он не смог бы описать словами. Которому просто не было названия, которое не с чем было сравнить. Но это было удовольствие — смертельно опасное и притягательное, соблазнительное до невозможности.