Тан тяжело вздохнул. Нет, он не сомневался — Рон и правда отдал бы свой язык в обмен на исцеление друга. Но иногда Сигмону казалось, что еще немного, и он без всякого проклятия сойдет с ума. От болтовни алхимика.
— Ладно, — бросил тан и хлопнул Рона по плечу. — Болтай, пока можешь. Но помни, если Мериод затребует твой язык…
— То я его уболтаю, — перебил алхимик и довольно ухмыльнулся.
— Марш в седло, — велел тан. — У нас впереди трудная ночь.
Замок оказался небольшим, но основательным, без излишней вычурности, присущей новоделкам. Он больше походил на древнюю крепость, чем на дворцы знати. Всего четыре башни, соединенные стенами, а в середине — каменная громада дома с донжоном, больше напоминающего барак. Выглядело это неказисто, просто и надежно — иного от баронов ждать и не стоило.
Рва не было — широкая и утоптанная дорога вела сквозь деревню, раскинувшуюся у стен замка, прямо к огромным воротам. Вдоль дороги теснились дома крестьян и мастеровых. Вдалеке, на склоне речки, виднелись капустные поля, спускавшиеся к самой воде. Все говорило о том, что это не укрепление. Это — дом.
В округе пахло свежим хлебом, ухой, смолой и, конечно, навозом. Деревенька окружила замок со всех сторон, взяла в осаду и, казалось, собиралась пойти на штурм. Судя по мастерским, красильне, огородам и прочему хозяйству, осада вышла успешной. Тану почудилось, что скоро каменные стены сдадутся. На них вывесят сушиться белье, во дворе поставят коптильню, донжон набьют доверху сеном и мочеными яблоками, а пики и щиты пустят на заборы.
Все говорило о том, что барон забросил военные дела и перестал следить за замком. Тот, бывший когда-то крепостью, постепенно превращался в склад. Сигмон собрался отпустить шуточку насчет местного хозяина, но, припомнив, что бросил свое имение на произвол судьбы, только звучно откашлялся. Алхимик мрачно глянул на спутника, но ничего не сказал.
Сквозь деревеньку они проскакали галопом, оставив за собой клубы пыли, повисшие в горячем воздухе сизыми облаками. Никто на всадников внимания не обратил — крестьяне занимались делами, и, казалось, плевать хотели на незнакомцев. Лишь одна из собак лениво забрехала вслед гостям.
Ворота замка были гостеприимно распахнуты. Их никто не охранял, хотя огромные створки, раскрытые настежь, успели врасти в землю и изрядно потрескаться. Похоже, они стояли открытыми уже не один десяток лет. И, судя по всему, никто не собирался их закрывать.
Миновав ворота, Сигмон понял, что замок все-таки пал: огромный внутренний двор оказался заставлен телегами и копнами сена. У самых ворот примостилась небольшая кузня и два бородатых мужика, тихо бранясь, подковывали гнедую лошадь. Сигмону открылся вид на настоящую сельскую идиллию: около телег, нагруженных капустой, суетятся крестьяне, по камням разбросаны снопы соломы, меж ними бродят свиньи, а из-за большого крыльца с каменными ступенями выглядывает жирный гусак.
— Дома ли барон? — вслух усомнился Сигмон.
— Наверняка, — отозвался Рон. — Это вполне в его духе — превратить замок в скотный двор. Любит он хозяйство и с мужиками не гнушается посидеть. А то и сам выйдет в поле на сев.
— В самом деле? — удивился Сигмон. — Странно, что ему удалось отвоевать этот клочок земли у соседей.
— Землю отвоевал еще его отец — Таунт. Хиддеру Нотхейму оставалось только сохранить ее. И это ему удалось. В молодости у него была неплохая дружина, а сам барон был крепок и охоч до драки. По чести сказать, сохранить баронство оказалось нетрудно: мало кто из соседей зарился на этот клочок земли. Здесь горы, речка, лес, немного земли и — ничего больше. Ни выхода к морю, ни шахт, ни корабельного леса, а дружина крепкая. Овчинка не стоила выделки.
— А что теперь? Охотников не появилось?
— Теперь у Хиддера есть маг. Старикан на вид безобидный, но старой закалки. Такие в одиночку раньше армии разгоняли. Приложить огоньком может крепко, а то и чуму наслать на резвого соседа.
— Безобидный? — переспросил Сигмон и нахмурился.
Алхимик, собиравшийся поведать другу о том, какая у мага коллекция магического инструментария, заперхал и умолк.
Спугнув гусака, друзья спешились у каменного крыльца. Откуда-то сбоку вывернулся мужичок с взъерошенной рыжей бородой и принял поводья. Окинув гостей пытливым взглядом и задержавшись на мече Сигмона, он изобразил щербатым ртом вежливую улыбку.
— Здравы будьте, гости дорогие. С чем пожаловали?
— К барону Нотхейму с дружеским визитом, — отозвался Рон.
— Никак господин лекарь пожаловали? — осведомился мужик, щурясь на алхимика. — Вас и не узнать…
Рон смешался, коснулся макушки, заросшей коротким ершиком золотистых волос, и открыл рот, чтобы осадить наглеца, но тут вмешался тан, решив, что негоже начинать знакомство со ссоры.
— Пойди доложи барону, — велел он, — что его хотят видеть тан Сигмон ла Тойя и лекарь Ронэлорэн.
— Сей момент, — вежливо отозвался мужик итут же гаркнул во все горло: — Престан! Отведи гостей к барону. Престан, в бок твою!
Дубовые двери приоткрылись, и на крыльцо выскользнул мальчишка лет двенадцати. Верткий, тощий, как одичавший кот, отчаянно рыжий, он донельзя напоминал мужика, державшего поводья. Тан ни на секунду не усомнился, что это отец и сын.
— Прошу за мной, — сказал Престан, отвешивая гостям неуклюжий поклон. — Барон вас ждет.
— Как же ждет, — насмешливо бросил Рон. — Когда ему еще не доложили о нашем визите?
— Да мы вас издалече приметили, — отозвался мальчонка и шмыгнул конопатым носом. — Вот барон и ждет. Куда ж вы, кроме как к нему, денетесь.
Рон расхохотался, а Сигмон с улыбкой сказал:
— Тогда не стоит заставлять его ждать. Веди.
Мальчишка с трудом распахнул одну из огромных створок, ведущих в донжон, согнулся в поклоне, как заправский дворецкий, и выпалил единым духом заученную фразу:
— Извольте войти, господа. Барон Нотхейм ожидает вас.
Поднимаясь по каменным ступеням, тан подумал, что Престан в замке не пропадет и вряд ли когда-нибудь встанет за плуг.
Хозяин замка принял их в огромной зале, служившей гостиной. Стены были увешаны оружием и доспехами, над камином красовался фамильный герб, а высокие стрельчатые окна были забраны цветной мозаикой. Длинный стол, тянувшийся от стены к стене, был богато уставлен снедью, исходящей манящими ароматами печеного хлеба, тушеного мяса и пряностей. Гостей, судя по накрытому столу, приметили едва ли не полдня назад.
Выглядел зал достойно, с него вполне можно писать картину — одну из тех, что Сигмон видел в детстве. Вот только тан не верил этому благолепию — в зал гостей вели пыльными и сырыми коридорами, на стенах которых красовались пятна плесени, а углы были прочно оккупированы воинством пауков. Замок напоминал Сигмону дом Фаомара, и это заставляло сердце биться чуть быстрее. Чувство было не из приятных. И воспоминания — тоже. В доме не было женской руки, руки хозяйки, что не потерпела бы ни плесени, ни пауков. Служаночки, видно, годились только для расхода чудесных зелий Рона.
Барон замку соответствовал. Огромный мужчина лет пятидесяти, с широкими плечами, седой как лунь, он казался продолжением башен замка. Черная нечесаная борода, в которую вплелись нити благородной седины, свисала по широкой груди, напоминавшей винную бочку. Барону подошел бы в качестве одежды полный доспех, но одет он был в простецкую рубаху с закатанными по локоть рукавами. Чувствовалось, что Нотхейм стал домоседом и отвык от гостей. Глаженые, но кое-где побитые молью штаны, кожаный ремешок с отгрызенным концом — все это свидетельствовало о том, что барон окончательно махнул на себя рукой.
— Гости дорогие, — пророкотал Хиддер, едва Друзья переступили порог. — Прошу вас, прошу! Извольте разделить со мной скромную трапезу. Весьма и весьма польщен вашим визитом. Бесконечно вас видеть рад.
Сигмон представился, и они с бароном обменялись церемонными поклонами. Рона же барон фамильярно сжал в объятиях, поинтересовался здоровьем, после чего велел гостям садиться за стол. Оголодавшие гости и не подумали отказаться. Даже из вежливости. Чем польстили барону, готовому к кокетливым отговоркам, принятым в благородной беседе.