Осмелев, я протянул руку и, коснувшись его головы, ощутил под пальцами мягкую, густую шерсть, куда гуще и длиннее, чем была у Мяу. И тут же отдёрнул руку, не позволив себе больше никаких вольностей. Потом доел остатки собранных водорослей и смазал свою всё ещё зудящую кожу.
Ночь прошла быстро. Я не смыкал глаз, ожидая следующего хода со стороны врагов. В кармашке на поясе, завёрнутые в кусочек ткани, лежали несколько самоцветов, которые я подобрал, пока искал камни для своей пращи. Два куска бирюзы, которые напомнили мне о Куре — пусть даже цвет у них был неважный, и сестра, без сомнения, ни за что не взялась бы работать с ними. Несколько агатов, вот эти я как раз отобрал из-за цвета, они были яркими и полосатыми, как скалы вокруг. А я видел похожие камни, в которых рука умелого резчика открывала картины песка и скал.
На рынке за эти камни вполне можно получить пищу. На рынке… Я что, собираюсь вернуться в Мелоа, где меня знают? Слухи летят от острова к острову, от рынка к рынку. У слуг моего отца длинные языки, и я нисколько не сомневался, что всё, происходящее у нас, становилось для любопытных предметом обсуждения. И то, что я ушёл в соло тайком, тоже вызовет множество пересудов, которые разнесутся далеко намного раньше, чем мне посчастливится найти какую-нибудь хоженую тропу. И если я приду в Мелоа, то от меня будут ждать и возвращения в отцовский дом.
В дом, где мне нет больше места!
У нас родичи настолько тесно связаны друг с другом, что такое казалось неслыханным. Даже когда я просто подумал об этом, к горлу подкатило, словно я вот-вот вытошню наружу всё, что только что съел. Но в самом деле, разве есть там для меня место?
Я перебирал подобранные камешки, перекладывал их из руки в руку. Что же мне делать? Моим единственным даром было умение обращаться с домашним скотом да обучать ориксов так, что даже отец без всяких вопросов садился на них.
В Мелоа я видел однажды объездчицу животных. Её прислали из Вапалы, чтобы выбрать породистых ориксов для одного из приближённых Императора. Тогда я смотрел на неё с уважением и завистью — как мне хотелось занять такое же положение.
Согласно обычаю, младшего сына семьи как правило отдавали в учение какому-нибудь ремеслу. Во всяком случае, в тех семьях, которые не принадлежали к древнему роду воителей. Может быть, я сам смог бы наняться в ученики к какому-нибудь животноводу? Хотя это значило бы оставить позади всё, к чему я привык, оставить саму эту землю — в Вапале такая возможность выпадает куда быстрее, чем в Каулаве. К горлу снова подкатило, во рту появился горький привкус. Бросить всё… оставить позади всё, что было частью меня… неужели… Неужели я не смогу найти другой способ выжить?
Выжить! Если я хочу выжить в ближайшем будущем, то лучше подумать о том, что окружает меня сейчас, а не стараться заглянуть в будущее, как это делают некоторые женщины, одарённые, говорят, таким умением.
Наконец наступил рассвет. Я осмотрел рану кота и увидел, что он выздоравливает. Опухоль спала, и рваная рана начала зарастать. Я снова наложил мазь.
Потом вышел из пещеры и снова принялся сооружать навес от солнца из плаща и посоха, и вдруг услышал за спиной угрожающий рык, каким кот встретил приближение крыс… вот только рычал не тот кот, за которым я ухаживал!
Глава шестая
Я замер, зная, что любое резкое движение может повести за собой немедленную атаку. Почему я так легко поверил в то, что зверь, которого я лечил, — единственный кот на острове? Ведь всем известно, что песчаные коты живут семьями.
Очень медленно я обернулся, напевая ту же убаюкивающую мелодию, как в тот раз, когда наткнулся на раненого кота.
Да, на высоком уступе скалы настороженно припал к камню другой песчаный кот. Я слышал его ворчание, видел, как напряглись лапы, он был готов броситься на меня. А я только что воткнул свой посох в землю между валунами, чтобы соорудить импровизированный навес, так что у меня оставался только нож — противник подошёл слишком близко для пращи.
Это была самка. Более округлое тело, янтарная шкура, на которой резко выделялись светлые пятна, белая полоса вдоль всего тела, начиная от широкого носа и до самого хвоста, и белая шерсть на брюхе. Широкий, не очень длинный хвост вытянут, как стрела, большие глаза пристально следят за мной. Она была лишь немного меньше своего супруга.