Равинга поставила закутанную куклу рядом с крысой, на багровом пятне. Усевшись на пятки, моя повелительница запела. Я опустилась на колени напротив нес, и с моего языка тоже стали слетать слова, значения которых не знали ни она, ни я — вот каким древним было это заклинание. Только тот, кто владеет истинным даром, может выговорить эти слова, настолько непривычными и чужими они были для обычного языка.
И куклы отозвались — отозвались все, кроме крысы и того, что стояло рядом с ней. Королевы подняли руки и протянули перед собой скипетры, Император сделал шаг вперёд, но лишь один шаг: Шанк-дзи загородил ему дорогу, заносчиво вскинув голову. С одной стороны к ним подошёл Канцлер, с другой — Министры, и все они глядели на Хинккеля и на сына императора.
Голос Равинги взмывал всё выше, слова становились вес быстрее, и я уже с трудом поспевала за нею. Она склонилась к своему маленькому театру, руки сжались, стиснули складки платья, словно она пыталась заставить маленькие фигурки двигаться по-своему. Но люди замерли на месте.
Зато зашевелилась крыса. Вначале она лежала на боку, зато теперь заворочалась, поднялась на ноги и, оскалив клыки, двинулась к Хинккелю. Шанк-дзи отступил в сторону, словно уступая ей дорогу. Кукла Хинккеля взмахнула посохом с навершием в виде песчаного кота, и крыса медленно попятилась. Затем закутанная фигура, стоявшая рядом с крысой, неуклюже шарахнулась в сторону, крыса подползла к ней и свернулась у её ног (если под этой тканью скрывались ноги). После чего закутанный и крыса больше не шевелились, и иллюзия жизни на моих глазах покинула кукол.
Лицо Равинги мгновенно покрыла кисея усталости. Её руки бессильно лежали на коленях.
— Быть посему, — её голос переполняла печаль. — Человек может сделать лишь то, что в его силах. Теперь всё в руках этой страны и людей, которые в ней обитают. Мы должны собрать все силы, чтобы противостоять грядущему. Но сила может проснуться только сама, и я не могу помочь этому.
Она отвела взгляд от кукол. Те задрожали, словно их маленькие тела лишились всяких сил, а затем повалились — кто вбок, кто на спину.
— Ты видела, Алитта?
— Я видела, о Зовущая Тени, — ответила я, согласно ритуалу.
— В своё время увидишь и больше, — как и много раз до этого, она завершила ритуал одними и теми же словами.
А хочу ли я увидеть больше? Хочу ли я испить до конца чашу тех знаний, что может предложить эта женщина? Да — ибо у меня есть собственная цель. И несмотря на все предупреждения Равинги, я буду стремиться именно к ней — в этом у меня не было ни малейшего сомнения.
Жаровня почти погасла, но Равинга и не думала собирать кукол. Я знала, что сейчас её силы упали до нижней грани возможного, но ничего не могла сделать — этих кукол могли касаться только её руки. Я подошла к ближнему окну и отдёрнула в сторону плотные шторы, чтобы свежий воздух вынес прочь последние следы запаха благовонного дерева.
В этот момент сверху послышался звон колокольчика. Кто-то в лавке? В такой час? Я отодвинула занавес и увидела, что снаружи уже светит солнце. То, что началось, как и положено, в темноте, которая благоприятствует силе, закончилось с наступлением дня.
Равинга не обратила на этот звонок внимания, но я торопливо побежала в лавку.
Наш слуга, Манкол, сам открывал лавку по утрам, и всю будничную торговлю мы оставляли на него. Для своего весьма почтенного возраста он управлялся с делами весьма проворно, куклы были предметов его страсти, и он с наслаждением расхваливал перед покупателями изящные, тонкие фигурки.
Войдя в лавку на этот раз, я увидела там не простого покупателя, а важного заказчика, вернее заказчицу, важничающую настолько, что она не снизошла даже до разговора со слугой. До меня-то ей придётся снизойти, ради этой заказчицы я не стану беспокоить Равингу.
Первая фрейлина Леди Йевены нетерпеливо выбивала чечётку ножкой, обутой в сандалию, и так же нетерпеливо барабанила пальцами. Длинные коготки Цокали по прилавку. На стене за прилавком висели полки с куклами, на средней — новые, недавно сделанные. Манкол торопливо тащил из-за прилавка мягкое кресло, предназначавшееся для самых выгодных заказчиков, но фрейлина даже не глянула в его сторону.
В дверях переминались двое стражников с щитами. Вести за собой такую охрану не было никакой необходимости, кроме желания продемонстрировать свою значимость.