Я вежливо поклонилась, как поклонилась бы любому, кроме Равинги — её я приветствовала бы, преклонив колени, но она не разрешала мне делать этого. Я знала, что фрейлине не понравился краткий поклон. Она нахмурила брови, негодующе вспыхнула и еле заметно кивнула головой в ответ. Еле слышно звякнули длинные подвески, украшавшие её головную повязку.
— Где Равинга? — бесцеремонно бросила она.
— Она нездорова. Госпожа желает украсить свою коллекцию чем-нибудь новым?
Я встала за прилавок вместо Манкола и указала на застеклённую витрину.
— Взгляните, вот новая. Это Топазная Королева, та, что правила в дни Императора Тампора и считалась красивейшей из всех женщин, носивших в то время корону. Или вот забавная вещица, Равинга сама придумала её… — я указала на миниатюрную фигурку песчаного кота, почти как живую, с изумрудными глазами и ожерельем из рубинов и опаловых агатов. Кот сидел на задних лапах, а в передних держал арфу-кифонг. Я открыла футляр, вынула это создание, прельстившее бы любого знатока, и коснулась крошечной кнопки у него на спине. Кот тут же заиграл, зазвучала негромкая, но приятная мелодия.
Фрейлина завороженно уставилась на куклу. Когда я поставила это чудо на прилавок, она потрогала пальцем его голову. Кукла была покрыта настоящей шёрсткой и от этого казалась ещё живее.
Затем она отдёрнула руку, словно спохватившись, и лицо её снова скрылось под сердитой маской.
— Полюбуйся, — фыркнула она, вытряхивая из свёртка на прилавок куклу с отломленной головой. Голова выкатилась вместе с туловищем.
Хотя эта кукла была далеко не столь совершенным повторением Шанк-дзи, как та, которую я только что видела в руках Равинги, она достаточно верно изображала этого высокомерного молодого воина в парадном облачении, начиная от пышного серебристого парика и заканчивая крошечной, искусно сделанной саблей.
— Сломалась. Всего три дня, как моя леди получила куклу, и когда она пожелала представить игрушку его светлости, она нашла её сломанной! Дурное знамение, а если его светлость узнает об этом… — фрейлина глубоко вздохнула. — Моя леди не из тех, кто позволяет выставлять себя на посмешище… или того хуже. И Шесть Семей знают, как решать такие вопросы.
Тут она покосилась на сопровождавших её стражников.
Эти слова были открытым намёком. Те, кто помнят кое-какие события прошлого, могли бы догадаться, на что способны такие, как Леди Йевена. Родовитые семейства, уходящие корнями в старину, ревностно оберегали своё достоинство и власть, которой они обладали в городе. Иногда они почитали себя — за древность и благородство рода — даже выше императора, которого, как ни крути, выбирал случай.
— Фрейлина, я немедленно отнесу это моей хозяйке и попрошу её…
— Попроси эту кукольницу выйти ко мне! — фрейлина чуть не сорвалась на крик. В ней тоже поселилось это с трудом скрываемое, почти болезненное желание хоть чем-то выделяться над другими, рождавшееся почти у каждого приближённого к Шести Семьям.
— Я здесь, — Равинга не стала утруждать себя приветствиями и изъявлениями почтения. Внешне она выглядела как обычно, и я надеялась, что и внутренне она тоже оправилась после ритуала.
Я отодвинулась, чтобы показать ей лежавшую на прилавке куклу. Я знала Равингу давно, чутко следила за малейшими изменениями её лица, замечала мельчайшие движения рук, когда она была чем-то взволнована. Только благодаря этому сейчас я заметила, насколько та удивлена.
Она коснулась головы куклы, взяла её в руку и внимательно осмотрела место излома. Затем так же тщательно осмотрела туловище.
— Леди Йевена знала, что с ней нужно обращаться осторожно. Это не детская игрушка, — тут Равинга показала на футляр с котом. — Каждое из этих созданий — единственное в своём роде, и к ним следует относиться с уважением. Я не могу исправить эту куклу — однажды сломанное сокровище навсегда теряет свою ценность. Леди Йевена знает в этом толк и не пожелает держать в своём собрании чиненую куклу. Мы можем сделать для неё другую…
— Она желает лично поговорить с вами! Она приказала, чтобы вы явились к ней в четвертый час!
И притопнув ножкой, насколько позволяли её сандалии, фрейлина удалилась.
Равинга кивнула Манколу, и тот поспешил захлопнуть дверь. А хозяйка уже склонилась над куклой, провела пальцем по обломанным краям шеи, затем подхватила куклу с прилавка и заторопилась в мастерскую.
Я хотела пойти вслед за ней, помочь, чем смогу, может быть, даже утешить — для Равинги куклы всегда были драгоценными созданиями. Однако она быстрым жестом приказала мне остаться.