В самом деле, у нас никогда не бывало двух одинаковых кукол-портретов. Некоторые из них изображали умерших членов семьи. Во дворце даже были выставлены несколько кукол старых Императоров. А некоторые заказывались как любовный дар. Может быть, леди Йевена заказала куклу как раз для этого?
Они почти все делались на заказ, за исключением знаменитых личностей, как эти Королевы на полке, или просто выдуманных фигурок, вроде песчаного кота, играющего на арфе.
Я спрятала его в футляр и захлопнула крышку. Я думала о Равинге и понимала, что история случилась неприятная. Такие мелочи могут закончиться ужасным горем, как это случилось со мной, когда я ещё была такой маленькой, что не дотянулась бы до этого прилавка. Тогда меня спасла Равинга. Но будет ли кому заступиться за нас, если Леди Дома решит разделаться с нами? Вряд ли где найдётся место для торговца, о котором пройдёт слух, что он торгует фальшивым товаром.
Глава седьмая
Над камнями мелькнуло вытянувшееся в прыжке мохнатое тело, и кошка приземлилась прямо рядом со мной. Очередная атака, которой я всё это время ждал, так и не наступила. Кошка не ушла в темноту в поисках врага, она вернулась к своему коту, ещё немного поворчала и затихла. Шороха её лап по камню больше не было слышно. Зато раздался ещё один кошачий боевой клич — и кричали не «мои» коты.
Отдалённый шум схватки… и клич стих. Самка заворчала и принялась вылизывать самца за ушами, словно успокаивая. Тот рычал гортанным басом, выглядывал наружу и всё хотел встать на ноги, но самка протянула свою огромную лапу и лёгким толчком уложила его на место, как какого-нибудь непослушного котёнка. Она негромко замяукала, похоже на то, как «переговариваются» котти, будто утихомиривая непоседу.
Затем сама посмотрела наружу. Наверное, я ошибся, решив, что на сегодня наши испытания закончены, потому что и кот и кошка явно насторожились. Я потянулся за пращой и камнями, решив уложить одну или Двух крыс, пока они не подойдут достаточно близко, чтобы достать их посохом.
Но из-за камней перед нами появилась вовсе не лавина крыс. Ещё один песчаный кот. Самец, открытая пасть, один из клыков сломан, шерсть песчаного цвета висит клочьями. На боку кровоточащая рана, должно быть, одна из крыс укусила его.
Самец рядом со мной вызывающе взревел и попытался встать на ноги. Теперь я понял, что перед нами стоит «бродяга», изгнанный из своих собственных владений и теперь собирающийся драться за этот остров и за самку. В бою против моего спутника он вполне мог оказаться победителем, потому что хотя бы твёрдо стоял на всех четырёх лапах, а владелец острова ещё не оправился от раны.
Кот рядом со мной снова зарычал. Ему ответил глубокий рёв, полный истинной ярости. Я взмахнул пращой и послал в чужака камень, нацелившись, как мог, точно.
Мой снаряд попал не совсем туда, куда я целился, потому что бродяга присел, собираясь прыгнуть. Камень ударил зверя в плечо, тот взревел и укусил себя там, куда пришёлся удар.
А потом бросился вперёд. Самка двинулась ему навстречу, спина дугой, громкое шипение, переходящее в угрожающий вопль. Чужак зашипел в ответ. И тут самка, прыгнув, опрокинула его на спину и отбросила к скале. Грохнувшись о камни, чужак взвыл от боли и ярости. Должно быть, для него это было большой неожиданностью, ведь у котов самки обычно не дерутся с самцами. Но эта, кажется, всерьёз собиралась сражаться вместо своего раненого самца.
Бродяга заскулил и, кажется, собрался покинуть поле боя. Самка снова кинулась на него, рванула когтями, он вырвался и бросился бежать, самка за ним. Её кот рычал, не переставая, и всё-таки поднялся на ноги, словно собираясь броситься следом. Повязка, которую я наложил на лапу, сдвинулась.
— О Великий, о Могучий Воин, — я опустился рядом со своим подопечным на одно колено, — твои раны ещё не исцелились настолько, чтобы сражаться. Позволь, я перевяжу твою лапу.
Кот, словно понимая всё, что я ему сказал, улёгся и вытянул раненую лапу, так что я тут же принялся за дело.
Остаток ночи я провёл в карауле. Оттащил в сторону крысиные туши, валявшиеся рядом. Воздух изрядно портил неприятный запах, запах крови, смешанный с присущей этим тварям вонью. Однако я не решался убрать их с глаз долой, опасаясь, что кто-нибудь из их сородичей притаился меж камней, выжидая минуту, когда мы ослабим бдительность.
Самка никак не возвращалась, и я начал беспокоиться. Не могло ли случиться так, что бродяга, опомнившись от потрясения, накинулся на неё со всей свирепостью, на которую был способен? Оставалось только надеяться, что она вернётся, и вернётся скоро.