Равинга прищурилась и холодно ответила:
— С меня не могут требовать ответа. Я всего лишь наблюдатель.
— Посмотрим, сможешь ли ты стать чем-то большим, когда придёт час, — отозвалась женщина и принялась завязывать мешок.
— Пока нам не к кому обратиться, — снова заговорила Равинга. — Да, я наблюдатель. И может быть, когда придёт время, смогу быть чем-то большим.
Но женщина, даже не взглянув на кукольницу, вскинула свою ношу на плечо и быстро вышла. Насколько я знаю, больше она не возвращалась. И Равинга с тех пор ни разу о ней не вспоминала.
— А что она уговаривала тебя сделать? — отважилась спросить я.
Равинга пожала плечами.
— Может быть, она и сама того не знает. Стальной нож или копьё не совладают с призраками и тенями. Однако время прошло, и вот Хабан-дзи умер, а мы должны ждать следующего. И он грядёт, да-да, он грядёт! Многое переменится.
Она подхватила кусок пурпурного шёлка, рывком разодрала его пополам и завернула в одну половинку человека, в другую — песчаного кота. Мне не понадобилось слов, чтобы понять — я могу идти.
Глава пятнадцатая
Я и Мурри по мере сил готовились двигаться дальше. Всё моё естество рвалось на родину, к земле, на которой я родился, как это от рождения заложено в душу любого из моих сородичей. Но разумом я всё яснее и яснее понимал, что Кинрр был прав. Мне лучше всего было отсечь себя от прошлого, в котором для меня больше ничего не осталось, а проще всего разорвать эти цепи, отправившись в Вапалу, которую, нравится вам это, согласны вы с этим или нет, мы, живущие во Внешних Землях, считаем центром нашего бытия.
По крайней мере, благодаря наставлениям Кинрра я теперь знал, как достичь ближайшей караванной тропы, так что нам не придётся блуждать вслепую. Правда, я не знал, насколько долгой будет лежащая перед нами дорога.
Склепом для Кинрра стала его хижина, которую я, как мог, постарался защитить от бури и от крцр. Я не взял там ничего, кроме двух фляг для воды и арфы, которую подарил мне сам бард. Я хотел сберечь её не только из-за тонкой, изящной работы, но и потому, что стоило взять её в руки, как она напоминала о своём хозяине и моём близком товарище. Я сохранил в памяти его рассказы, и хотя мой голос никогда не сравнится с таким великолепным, как у него, я запомнил и множество баллад, которым он учил меня. Правда, без рекомендаций и без поручителя трудно будет надеяться на большее, чем на место скромного барда в тавернах Вапалы.
Напоследок я занялся шестью яками, составлявшими маленькое стадо Кинрра. Проверил, не потрескались ли копыта, как следует смазал их жиром, расчесал и почистил шерсть. Тамошнее озеро было маленькое, но когда мы уйдём, весь урожай останется только им. Мурри позаботился об этом, вычистив с острова всех крыс, порадовав меня своей охотничьей сноровкой. Жилистое крысиное мясо мы провяливали на солнце, а шкурами латали обувку.
В качестве вьючной скотины я выбрал Биалле, самую старую из коров. У неё не было телят, наверное, она уже слишком постарела для этого, но чутьё у неё оставалось по-прежнему острым, к тому же она показала себя опытным охранником стада.
И она ещё должна была помнить, как ходить под вьюками. Вьючная скотина, хоть раз побывавшая в караване, без труда вернётся к дорожной жизни. А на её широкой спине мы сможем унести гораздо больше запасов.
Я давно потерял счёт времени — пока я отлёживался у песчаных котов, могло пройти много дней. Но всё равно скоро должен был наступить сезон бурь.
Вдоль отмеченных торговых путей для защиты путешественников издревле ставились укрытия. И если достичь одной из этих дорог, то вполне можно рассчитывать на то немногое, что в нашей земле обеспечивает безопасность. Но я каждый день выдумывал то одну, то другую причину, чтобы отложить дорогу ещё на денёк.
Но в конце концов всё наше снаряжение было собрано. И тем же вечером, последний раз заглянув к якам, я приласкал каждого из них, и хотя не знал их языка, попрощался с ними. А может быть, я говорил с ними, потому что меня успокаивал звук собственного голоса. Мурри не было, он ушёл с острова на свой кошачий промысел.
Его нетерпение переросло все границы, и я знал, что больше задерживаться здесь не получится. Итак, мы покинули наше убежище. Мурри бежал впереди, я плёлся сзади, вместе с неторопливо бредущей Биалле.
Время от времени я поглядывал на звёзды, стараясь не сбиться с направления, которое мне указывал Кинрр. Его кифонг в мягком футляре ехал поверх тюков на спине Биалле. Мы быстро пересекли узкую полоску леска, и нам снова пришлось шагать по острому гравию. Копыта Биалле мы тоже затянули в кожу, но оказалось, что под её большим весом обмотки и изнашиваются быстрее. Когда первая ночь пути подошла к концу и мы стали лагерем, соорудив навес из моего до Дыр заношенного плаща и лоскутного полотнища, сшитого из крысиных шкур, я проверил нашу обувь и обнаружил, что корову придётся переобувать.