Интересно, подумал я, как-то он пройдёт по зыбучим солончакам, по огненным горным тропам и, наконец, как встретится с леопардом, чей знак навеки останется со мной.
Обычай держал нас порознь. Возможно, считалось, что мы расскажем друг другу, что за испытания ждут нас впереди. Хотя на мой взгляд, чувство соперничества между кандидатами не позволило бы сделать этого. Всё же мы посмотрели друг на друга издали. В его глазах читалось презрение и тень кое-чего ещё… возможно, злое изумление тому, что я протянул так долго.
Должно быть, он считает, что ему повезло. Испытание в Вапале будет последним и состоится лишь тогда, когда в столице соберутся все уцелевшие. Я знал, что по крайней мере один кандидат прошёл несколько испытаний успешно, а другой провалился и, вероятно, погиб. Итого его соперников осталось лишь трое.
В эту ночь стражники что-то праздновали, и Шанк-дзи принимал весьма активное участие в этих торжествах. Несколько человек, сопровождавших его, принялись биться об заклад, что он победит, и не нашли ни одного, кто поставил бы против. Я следил за ними издали, а потом улёгся на свой матрас смотреть на звёзды.
То, что у меня не нашлось ни одного доброжелателя, неожиданно отозвалось горечью в сердце. Я переезжал из страны в страну, каждая из Королев посылала со мной охрану, и ни один из них не выказал ни малейшего дружелюбия, ни разу не пожелал мне удачи и ни разу не улыбнулся, когда я выполнял поставленные задания. А Шанк-дзи, прошедший пока всего лишь одно испытание, вёл себя так, словно уже вышел победителем, и его спутники, кажется, тоже считали его таковым.
Столкнувшись с расслабляющим тело и душу приступом самосожаления, я попытался распахнуть свой разум навстречу Духу, в надежде, что он прогонит прочь гнетущие чувства. И тут обнаружил, что не раз слышанное мною о Тваихик — полная правда. Когда лагерь затих, нас окутала непроницаемая тишина.
Не было слышно даже шороха песка, хотя впереди, подобно горам, возвышались песчаные дюны, служащие местным жителям источником вечного дохода. Ибо единственным назначением этой бесплодной пустыни было развлекать — развлекать обитателей других земель, привлечённых сюда гонками по дюнам и тому подобным. В здешних городах, каждый из которых был накрыт куполом из зелёного стекла, росли фрукты, известные разве что в Вапале. В каждом городе посетителей развлекали своими, особенными увеселениями. Это могли быть соревнования музыкантов, танцовщики, разыгрывавшие древние легенды всех земель, или гостиницы, в которых подавали самые изысканные яства и устраивали в пышных залах азартные игры. Здесь проживали мужчины и женщины, готовые предложить самые изысканные увеселения, какие только могли себе представить гости. И благородные юноши, соперничавшие друг с другом в опасных состязаниях, в катании по дюнам, утоляли под куполами городов и все свои иные желания.
И всё же — сейчас я ощутил лишь скудость духа. Да был ли здесь хоть один, что, удалившись в укромный уголок, отворял свой разум и сердце навстречу Духу, желая ощутить на себе благословение, которое может дать лишь усердный и долгий поиск? Я не почувствовал ничего… словно закрытая дверь отделила меня от придающего уверенность единства с землёй и со всем, живущим на ней.
Наутро мы двинулись дальше. Охранники, так сердечно улыбавшиеся Шанк-дзи, держались от меня поодаль. Они обменивались со мной лишь несколькими вежливыми словами и лишь в рамках необходимости. Мы неторопливо ехали вперёд, и пустота, которую я ощутил в первую ночь на границе, всё нарастала, утомляя мой дух, как я ни боролся с ней.
Как мне не хватало Мурри! Перенёс ли он то испытание огненной горой? Идёт ли он по нашим следам? Я принялся искать с ним связи, мысленно представляя его себе и пытаясь направить ему свой зов.
И на вторую ночь я услышал ответ!
«Брат мой…» — словно издалека донёсся еле слышный ответ.
«Мурри!» — значит, у меня нашлась своя сила, может быть, если я позову его, мы сблизимся ещё.
«Я… здесь…» — сформировался у меня в голове ответ. Но где было это «здесь»? Я не думал, что он сможет выжить в этой абсолютно голой земле, среди возвышающихся дюн, ничуть не более гостеприимных, чем солончаки.
«Я жду…»
Я попытался достичь его ещё раз, но ответов больше не приходило. Ждёт — где? И чего? В эту ночь сон мой был неспокойным.
Мы упорно двигались вперёд, пока четыре дня пути не остались позади. Один раз мы заночевали в городе под стеклянным пузырём. Я поел, как Император, и выспался на мягчайшей кровати, но незримая стена по-прежнему окружала меня. И вновь я задумался над тем, а не специально ли это устроено? Чтобы запретить мне общаться с любым, кто может помочь мне в прохождении испытания?