Шанк-дзи имеет влиятельных последователей, даже старики, не одобряющие нарушения традиции, поддержат его, если он выиграет. Его мать — родом из Дома Юран, одного из самых старых и самых могущественных. И те, кто носят это имя, будут только рады поддержать родича. А если ему не удастся победить, то и злость их будет велика…
Я прикусила губу. У них в Вапале множество глаз и ушей, у этих Юран. Связь Равинги с этим чужестранцем скрывать удастся недолго. И как только они что-то заподозрят… что последует тогда?
Тогда смерть покажется неизбежным и желанным концом. Да, Равинга обладает определёнными силами. Я сама видела это… но они остаются силами до тех пор, пока никто не обращает на нас внимания. А когда этот Хинккель решил отправиться к нам… прийти сюда под охраной гвардии… и привести с собой этого зверя, воплощённый ужас древних сказаний… слишком много глаз будет смотреть теперь в нашу сторону.
Я что, трушу? Нет, я просто получила в прошлом жуткий урок. Где теперь мой Дом? А ведь когда-то наш флаг гордо стоял в зале, где пировал Император. Нет, не думать об этом. Не думать. И всё-таки эта мысль изводила меня, не давала заснуть, пока, наконец, я не выдержала и не отправилась в лавку.
Серый свет раннего утра никогда не бывает ярким в нашем переулке. Я отодвинула засов и вышла наружу. Манкол ещё не пришёл, котти тоже не пошли за мной следом. Я была совершенно одна. И в этот миг я услышала, как зазвонили мобили на главных перекрёстках. С наступлением утра их отвязывали, один за другим. И перекрывая их все, громко загудел Императорский Мобиль.
Сегодня или завтра? Когда вернутся остальные, те, кто прошёл все испытания? Пока тот, кто спит под нашей крышей…
— Славный денёк.
Я быстро обернулась. Человек, о котором я думала, стоял у меня за спиной, слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к непрерывному звону, стараясь отличить один мобиль от другого.
— Славный, — механически ответила я.
Он заговорил с прямотой провинциала, так отличающейся от нашей речи, пересыпанной вежливостями:
— Я не друг тебе, Алитта, верно?
— Я не знаю тебя… — ответила я.
— Ты знаешь меня настолько же, как и Равинга, но для тебя этого мало…
Я не могла понять, зачем он вытягивает из меня ответ.
Может быть, он думает, что я хочу повернуть мою хозяйку против него? Да я бы давным-давно сделала это, если бы могла. Но в этом деле моё мнение не имело для неё веса.
— Я боюсь тебя, — ответила я неожиданно для самой себя.
— Ты боишься меня? — он сделал ударение на последнем слове, словно не веря. — Но почему?
— Из-за того, что может случиться, — и я выплеснула на него всё, о чём думала ночью у огня, о том, что принимая его, моя хозяйка заигрывает с опасностью, привлекая внимание тех, кто настроен против неё.
— Понятно, — медленно ответил он. — Кинрр рассказывал о таком, о том, как злопамятны Великие Дома, и о тайных путях расправы с теми, кто попал им в немилость. И ты думаешь, значит, что такая расправа неминуемо ждёт ту, о которой ты печёшься, если по странной прихоти случая я обрету корону?
Я кивнула.
— Но Император обладает высшей властью, так ведь?
— И должен прислушиваться к советам Канцлера, — поправила я.
— Но он может принять под свою защиту любого, кого пожелает?..
— Если ему будет угодно.
— Вот как, — теперь он нахмурился и одарил меня странной усмешкой. — Мне кажется, что ты видишь в будущем лишь плохое, Алитта. Сначала мне ещё нужно завоевать корону. Не то чтобы я думал, что у меня много шансов на это. Но вот что я скажу: твоя хозяйка знает больше, чем любой из нас. И я бы пошёл с ней против целого полка воинов, даже без копья в руке, и она всё равно победила бы. Она куда больше, чем кажется.
Глава двадцать восьмая
Равинга не вышла к нам завтракать, и Алитта тоже не оказала мне такой чести. Мы с Мурри позавтракали в одиночестве. Кусок не лез в горло. Ведь я ожидал последнего испытания, а ожидание всегда было для меня самым трудным. Ожидание легко даётся лишь тому, кто наперёд знает все опасности, таящиеся в будущем. А я не мог сказать даже, сколько продлится это ожидание.
Алитта набила две больших корзины дешёвыми поделками Равинги, а может быть, и самой Алитты, и я погрузил эти корзины на ручную тележку. Я с радостью бы сам отвёз эту тележку на рынок, но девушка без обиняков заявила мне, что я должен оставаться здесь, и что я и так уже достаточно нарушил обычай, решив остановиться у кукольницы. Моё появление на рынке рядом с торговцами лишь привлечёт ко мне нежелательное внимание.