– Не-а, – Марфа рассмеялась звонким колокольчиком. – Шею мою планировал свернуть, а про нашу дыру даже не думал.
Черт, она читает меня как открытую книгу.
– Не бойся, – девушка схватила мою ладонь, прижав к низу своего живота, там где начинали расти редкие русые волосы. – Если все будет хорошо, то семя твое даст плод. А отцу своего дитя я ничего плохого не сделаю. Так что приезжай через год, с сыном познакомлю.
Вот ведь одержимая баба! Все о ребенке мечтает.
Марфа, обернув вокруг тела простынь, выскользнула из комнаты, вскоре вернувшись с ножницами и расческой:
– Давай, садись, стричь тебя буду! Опасно тебе так ходить. Не я одна такая глазастая.
Она распахнула занавески, запуская в комнату больше света, поставила посреди комнаты стул и постучала по нему ладошкой. Садись.
Я устроился на предложенном стуле, с опаской наблюдая за ее действиями. Ножницы были большие, явно не для стрижки волос, скорее всего кухонные, и могли с легкостью разрезать кожу, хрящи, да и маленькие кости им бы поддались без особого труда.
Впрочем, быстро успокоился – Марфа знала свое дело и кромсала мою моднявую прическу весьма уверенно. Простынь я с нее стянул, и она стригла меня бесстыже голой.
– Всё, – через пятнадцать минут сказала девушка, отходя на пару метров, рассматривая результаты своей работы. – Пойдет. Теперь ты не студент академии, и уж тем более не князь,а обыкновенный курьер, ну или работяга какой.
Глянул в зеркало: ну да, пойдет. Бывали в моей жизни прически и похуже.
– Эх, еще бы перекрасить тебя, да краски нормальной нет. А рыжий тебе точно не к лицу.
Она села на меня сверху:
– А сейчас надо поблагодарить свою благодетельницу.
– Обязательно, – прошептал я, обхватывая ее под упругие ягодицы.
Позже, значительно позже, когда мне удалось выскользнуть от ненасытной барменши, я решил, теперь уже с деньгами в кармане, походить по местным магазинам. Присмотреть себе другую одежду, найти удобную обувь, подобрать хорошую сумку. Настолько, насколько это позволял местный, крайне небогатый выбор.
Зашел в небольшой местный торговый центр, присматриваясь к висящим на вешалках одеждам. Ну как-то не то все. Не мой это стиль.Понятно, что поставщики возят ориентируясь на местных, на то, что они будут брать. Но что-то тут уж совсем плохо с выбором. Так в итоге ничего не выбрав, купил в продуктовом бутылку местной колы и пошел бродить дальше.
Дорога вывела меня на вокзал. Вышел на пустой перрон, сел на одинокую скамейку. Когда-то тут ежечасно ездили поезда. Экспрессы, торопясь, проносились мимо, неспешные электрички надолго замирали, загружая в свои чрева пассажиров, товарняки ритмично отсчитывали стыки рельс.
А потом в эту местность пришел великий князь Трубецкой. Предыдущий хозяин этого тела. И все остановилось. Все умерло.
Поезда в спешке увезли паникующих людей прочь, а те кто не успел на них, застряли здесь, в этом богом забытом городке. Куда в ближайшее время не придёт ни одна электричка.
И вновь я задумался о себе. О том, что же хотела от меня та ледяная красотка. Что за дело я должен по ее воле выполнить?
Трубецкой хотел разрушить Петербург и ему это удалось, хоть и ценой смерти. Дальше что? Что он хотел сделать дальше?
Тот, кто сидел глубоко внутри меня, молчал. Никакой реакции.
Ладно, пойдем другим путем.
Зачем князю нужно было уничтожать город? Что там такое было, что нужно было идти на такие крайние меры? Или кто?
В груди потеплело. Мое тело дало намек, подтвердило, что я думаю в верном направлении.
Хорошо. Мне нужен источник информации. Желательно чтобы этих источников было много. Чем больше, тем лучше.
Значит, пора возвращаться к Марфе и трясти барменшу на доступ к интернету. Тем более, что солнце уже давно скрылось за край леса, и округа погрузилась в темноту, лишь изредка, местами, освещаемая неяркими фонарями.
Выбросив пустую бутылку в урну, засунув руки в карманы, решительным шагом направился в бар.