И краем глаза в одном из переулков заметил, как кто-то кого-то бьет. Пинает ногами.
Сразу заныл шрам над глазом, заболели отбитые ребра. Прильнул к углу дома, заглянул в проулок.
Да, мои ожидания подтвердились. Это была все та же неразлучная троица, в очередной раз охаживающая очередного бедолагу. Барон Дубницкий и его слуги. Вот ведь гад какой, а еще дворянином себя называет. Совсем не то я думал об этом сословии.
Оглянулся, изучая обстановку. Людей мало, они ходят по противоположной стороне улицы, но старательно отворачиваются, делая вид, что ничего не происходит. А я не отвернусь. Слишком ярки вчерашние воспоминания. Да и не привык я прощать такие обиды.
Внутри ободрительно потеплело.
– Эй, – ору бандитам, выходя из-за угла. Свет фонаря попадает на меня, освещая мое помятое лицо. – А ну оставьте бедолагу в покое.
Уверенным шагом иду вперед, изучая противника. Вот этот, Васька, особо опасен. У него пистолет. Хотя нельзя исключать наличие оружия у каждого из бандитов.
Тридцать метров.
Они прекратили избивать лежащего, с удивлением уставившись на меня.
– Это кто тут такой дерзкий? – громко спросил барон. Прищурился, изучая меня. В глазах мелькнуло узнавание. – А, это тот смерд, который «борькой» хотел за пиво заплатить! Тебе понравилось вчерашнее? Еще хочешь?
Он заливисто заржал. Его подельники старательно подхватили смех предводителя.
– Ага, – радостно осклабился я. – Хочу добавки!
Пятнадцать метров до бандитов. Еще пару метров вперед.
Достаточно.
Пух.
Пистолетный выстрел звучит глухо, отражаясь от стен ближайших домов, затихает в кроне деревьев.
Пух-пух.
Во лбу Дубницкого, словно третий глаз, возникает маленькая дырочка. Зато стена за его спиной вмиг окрашивается черно-багровым. Рядом схватились за животы Васька со Степкой. Кряхтят, заваливаются на бок, зажимая раны, елозят ногами от боли рядом со своей недавней жертвой.
Барон грохается на спину. Раскрытые глаза, медленно стекленея, не моргая, смотрят в темное звездное небо.
Как же тепло внутри. Словно елей разлили по всему телу. Великий князь внутри меня доволен.
Быстро обыскиваю карманы еще живых слуг, отбрасываю подальше в кусты пистолеты. Изучаю изящный кинжал, найденный у Степки на поясе. Такая вещь ему точно не может принадлежать.Наверняка своровал у кого-то.
Проверяю клинок на баланс, кручу в ладони. Конечно, не мой даггер, но тоже весьма неплох. Засовываю его к себе в карман. Пригодится.
Наклоняюсь над избитым бедолагой. Щупаю пульс, проверяю дыхание.
Живой.
В нос дает перегаром. Да он пьян в стельку! Возможно потому и молчит. Не от того, что потерял сознание, а от того, что ничего не ощущает. Алкоголь сыграл роль отличного обезболивающего.
А поколотили его очень жестко. Гораздо сильнее чем меня. В чем же он так провинился перед бароном? Да и в чем может провиниться бухой в дупло человек?
– Эй, – хлопаю по его щекам. – Ты живой?
– Отстаньте от меня, суки! – внезапно сиреной завыл избитый. – Я щас вам всем тут покажу!
Он пытается встать, но выходит это у него откровенно плохо. Подныриваю под его руку, обхватываю за талию и таким образом мы, совместными усилиями, наконец, принимаем вертикальное положение.
– Ты где живешь? – спрашиваю пьяницу, когда мы выходим из злосчастного проулка. Причем, идет он еле-еле. Непонятно, как он вообще дошел до этого места, ведь пьянющий просто в хлам.
В ответ он лишь несвязно мычит, пьяно махая рукой. Понятно, ответа от него в таком состоянии не дождаться.
В свете фонарей осматриваю его. Нет, это не забулдыга и не работяга, который решил выпить посреди недели и «слегка» перебрал. Очень хороший, дорогой костюм, ботинки явно сделанные из элитной кожи, говорят о том, что это совсем не простой человек.
Который явно не из этих мест. Скорее всего тоже беженец из Петербурга, решивший остановиться в этом городке. И попавший под кулаки и ноги местного барона-гопника. Хотя и Дубницкий тоже, вероятно, не местный. Бедный барон, сбежавший из северной столицы и решивший половить рыбку в мутной воде.
А где может остановиться совсем не бедный беженец? Правильно, в гостинице. Значит туда и пойдем.