– Пожалуй, вы правы, – согласился с ней дворянин. – Хорошенько меня отмутузили. К тому же, подозреваю, что в бренди, которым меня потчевал барон, что-то было намешано.
Вдвоем мы помогли мужчине подняться по лестнице и затащили его в один из номеров.
– Спасибо, друзья, – поблагодарил он нас. – Будьте уверены, я не забываю доброты!
– Отдыхайте, барин! – склонившись в поклоне, Марфа закрыла дверь и на цыпочках пошла прочь.
– Ну что, – она обхватила меня за талию, как только мы отошли на достаточное расстояние, – к тебе пойдем?
В ее глазах разгорались огоньки разврата. Вот ведь ненасытная какая!
– Нет, – твердо ответил я. – Хочу спать. Один!
Ее взгляд потух.
– Ладно, – тихо ответила она. – Ты прав, тебе надо отдохнуть. Да и мне тоже. Завтра бар открывать.
Чмокнув меня в щечку, Марфа сбежала по лестнице.
Я же ушел в свою комнату и, сняв одежду, улегся в кровать. Спать.
Чтобы утром быть бесцеремонно разбуженным.
– Встать! – заорали мне в ухо, затрясли, схватив ледяной рукой за плечо. – Полиция!
Я открыл глаза. Два человека в форме. Один из которых навел на меня пистолет, второй держит наручники.
– Ты арестован. Ты обвиняешься в убийстве дворянина! – орет мне тот, который с наручниками.
Под прицелом оружия одеваюсь, и мне за спиной защелкивают руки. Толкают стволом в бок – шевелись давай!
О-хо-хо, давненько я не ходил с наручниками.
В баре нам преграждает дорогу кусающая губы Марфа.
– Подождите, – говорит она, – это ошибка, сейчас все выяснится.
Барменша смотрит наверх, туда, где располагаются жилые комнаты и кричит:
– Барин! Барин! Помогите!
– Пошла прочь! – толкает ее полицейский, девушка летит на пол, из ее глаз брызгают слезы.
– Что здесь происходит? – слышу требовательный голос сверху.
Мы оглядываемся. На краю лестницы, одетый в грязные, порванные вещи стоит спасенный мной человек.
– Не твое дело, – огрызается полицейский с погонами сержанта.
– МОЕ! – в голосе дворянина оказывается столько льда и стали, что я невольно поежился. – Этот человек мой подчиненный! И я требую доложить мне, почему его арестовывают.
– А ты сам-то кто? – сержант все еще не понял, кто перед ним. Видимо его сбивала с толку грязная и изорванная одежда собеседника.
– Я?
Над головой дворянина вспыхнул красный, неоновый ромб с вписанной в него буквой «Б».
А на мои плечи навалилась тяжесть, заставившая тело согнуться, опуститься на одно колено, прижать голову к груди. Рядом опускались на колено полицейские и все еще ревущая Марфа.
– Я ГРАФ БЕСТУЖЕВ!
Глава 5. Где-то прибудет.
Глава 5. Где-то прибудет.
– Повторим! – пьяным голосом сказал мне граф, требовательно стуча пальцем по пустой рюмке.
– Повторим, – согласно кивнул я, разливая водку.
Мы были пьяны. В хлам, в зюзю, в сопли.
Особенно я. Мое молодое тело, мой неподготовленный юный организм, оказывается, совершенно не умел пить крепкие напитки. Буквально двести грамм сорокоградусной за час, и я уже почти ничего не соображаю. Поэтому сейчас я пью воду. Пьяный граф совсем не обращает внимания на то, что выпивку нам я разливаю из двух графинов.
А вот Бестужев пить умел, любил это дело и всячески его практиковал. Он уже выпил больше пол-литра и, судя по его виду, готов был оприходовать столько же. Поэтому он раз за разом требовал наполнить посуду до краев и постоянно повторял один и тот же тост:
– За то, что все успешно разрешилось!
Мы чокнулись и выпили.
Действительно, начавшееся не очень удачно утро в итоге переросло во вполне себе хороший день, а потом и вечер.
Полицейские, убедившись, что перед ними и в самом деле граф, выслушали и записали его версию произошедшего, закончившегося убийством барона. В его варианте я, являющийся вольнонаёмным охранником Бестужева, защитил его от подлого нападения и посягательства на жизнь дворянина.
Служители закона, щелкая каблуками, попрощались с нами, попросив в ближайшее время не выезжать из города, и тихонечко закрыли дверь бара с той стороны.