«Ой, что теперь будет», – от ужаса придворные дамы закрывали ладошками свои идеальные ротики. Судорожно обмахивались шикарными веерами.
Дворяне, имеющие разломы, собирались вместе и обсуждали дальнейшие перспективы.
Вот только они не знали, что это далеко не самое главное, что происходит в стране. Что самые важные события сейчас происходят в глубинке России, рядом с ожерельем разломов в маленьком, забытом всеми богами городке Загорске. В комнатке во дворце графа Багратиона. Там, где готовятся к сражению на арене бойцы, приехавшие сюда со всей страны.
Именно там назревает нарыв, готовый вот-вот прорвать тонкую кожу относительного мира и покоя, чтобы низвергнуть всё и вся в пучины хаоса, в пучины передела страны, передела мира.
Загорск. Арена. Третий день.
Я вышел на арену. В руке верный палаш, внутри уверенность.
Плевать на то, что сегодня нас даже не кормили. Лишь принесли две полторашки воды. И это на десять человек! Плевать на то, что зал кричит проклятья. Вчера я, оказывается, убил их любимца. Фаворита соревнований, благородного графа Де Баржелона, который планировал приз от победы на арене передать смертельно больному дяде. И то, что я под воздействием адреналина принял за восторг толпы, на самом деле были крики ненависти и пожелания сдохнуть.
Плевать.
Поднял глаза на графа. Скользнул взглядом по его руке, сжимавшей тонкую цепочку. Оценил состояние своей помощницы, которая с надеждой во взгляде смотрела на меня. Она сильная, она справится. Несмотря на то, что сидит почти нагая, в жалких обрывках того роскошного платья, в котором она была на балу буквально несколько дней назад, и каждый может видеть ее тело, цепляться сальным взором за волнительные изгибы. Несмотря на то, что ее глаза почти заплыли от синяков, несмотря на то, что ее веснушки на плечах почти не видны от уже позеленевших гематом.
Потерпи, малявка.
Я уже скоро. Я уже почти готов.
Ведущий нагнетал обстановку. Он зачитывал отзывы об убитом мною графе, где говорилось, какой это был замечательный человек. Это что, граф таким образом уничтожает мою репутацию? Неужели он до сих пор не понял, что мне плевать на нее?
– И вот тот, кто остановит злодея! – кричал в микрофон ведущий. – Она прошла суровый отбор в школе «убийц северной звезды». Она самолично поймала Челябинского маньяка. Встречайте – барыня Салтыкова!
Зал взорвался криками и визгами. Я же с любопытством уставился на выходящую на арену женщину.
Стройные мускулистые ноги. Шесть кубиков на прессе. Небольшая грудь, сильные руки. Блондинка приятной наружности.
Никогда еще не сражался с женщинами. Ни в той, ни в этой жизни. Убивать приходилось, это да. Но вот чтобы сражаться на равных... И, судя по восторженному описанию ведущего, она должна порвать меня буквально за пару мгновений.
Это они так думают.
Дождался длинного свистка и распахнул свою внутреннюю дверь, выпуская наружу скрывавшуюся там парочку. Зверь наперегонки с темным парнем выбежал наружу, они устремились навстречу своей следующей жертве.
Я ушел в тень, предоставив им право действовать самостоятельно.
Сегодня ночью я смог договориться с ними. Они будут сдерживать себя, скрывать свое присутствие, свои возможности. Еще слишком рано, чтобы раскрывать их в полную силу.
Поэтому все очень дозированно. По чуть-чуть.
Но даже это «дозированно и по чуть-чуть» в их исполнении выглядело слишком кроваво. Они ушли, захлопнув за собой дверь, через тридцать секунд от начала сражения. Оставив меня один на один с результатами своих деяний.
Покрошенная в фарш барыня Салтыкова лежала подле моих ног. И я даже не мог определить, какой кусок раньше был ее рукой, а какой – ногой.
Зал стонал. Зал сыпал проклятиями, плевал в меня едкой слюной и кидался гнилыми помидорами.
Посмотрел на Любочку.
Она застыла, находясь в шоке от моего боя. От моей кровожадности.
Согласен, перегнул палку. Слишком много дал свободы той парочке. Впредь буду контролировать их.
Вытер об песок кровь с ног и, уклоняясь от летящих в меня прокисших овощей и фруктов, пошел в свою раздевалку.