– Драться? Со мной? – Багратион зло захохотал, щелкнув себя тонким стиком о высокий кожаный сапог. – Да кто ты такой, смерд? Мелкий дворянишка низшего пошиба, который не в состоянии накопить на боевую шпагу? Кто позволил тебе просто разговаривать со мной? Яви свой знак!
Зал заржал вместе с графом. Хохотал заливисто, мерзко, с удовольствием подхватывая смех Его Сиятельства.
Я стоял посреди арены на белоснежном, запачканном кровью песке, держа в руке пехотный палаш, и лицо мое пылало от гнева. Разум кричал: яви им знак барона, смирись, задави свою гордость.
Но кровь...
Кровь требовала справедливости. Кровь заливала глаза и сердце. Кровь была сильнее разума.
Знак? Они хотят увидеть мой знак?
Хорошо.
Да будет ТАК!
Вениамин Меньшиков стоял на балконе, простирающемся вдоль арены, и хохотал. Хохотал от души, заливаясь, вытирая слезы, надрывая свой весьма немаленький живот так, что пуговицы на жилете опасно натягивались. Да и как тут не смеяться, когда этот ничтожный барончик решил вызвать на бой самого графа? Это же так смешно! Расскажи кому – не поверят.
А теперь, глядите- глядите, он хочет показать свой знак.
А-ха-ха-ха!
Но в следующее мгновение Меньшиков почувствовал, как его колени непроизвольно, против воли организма, сгибаются.
Над барончиком, одиноко стоящим в центре арены, взмыли вверх огненные, полу-прозрачные крылья. А над его головой вспыхнула полыхающая ярким пламенем корона. Не императорская, конечно же, но КОРОНА!
И Вениамин бухнулся на колени, бухнулся в подобострастном поклоне. Бездумно, без сомнений, в кровь расшибая лоб, со всей силы вжимая холеное лицо в грязный, заплеванный пол балкона. Так же, как и весь остальной зал, секунду назад ржавший над несчастным и никудышным бретёром.
Да и как тут не пасть наземь, если ВОЛЯ ЗНАКА пудовой гирей давила на плечи, била железным прутом под колени, кричала в уши: склонись! склонись, ничтожество!
Даже Багратион, граф, стоящий в ложе напротив взлетевшего на огненных крыльях вверх противника, скрипя зубами, со всей силы сопротивляясь, не смог противиться безумной силе знака, припал на одно колено, преклонил голову.
КНЯЗЬ! Великий князь посетил их арену!
Меньшиков краем глаза осмелился поглядеть на сияющего князя и ахнул от ужаса. Над правым его плечом, там, где начинались сплетённые из алых всполохов пламени крылья, чернела перевернутая, пятиугольная звезда, обведенная кругом.
Князь Трубецкой! Изгой, убийца Петербурга, черный жнец пришел по их души!
Я парил над ареной.
Мое изменившееся зрение пестрило синим и красным – сегодня в этом зале полным-полно благородных. Лишь редкие серые пятна показывали затесавшихся в их ряды простых смертных. И вдруг прямо посреди ложа графа я увидел багрово-черный контур. Что это? Почему я не знаю такого цвета? Это... это не человек?!
Мой гнев был слишком громаден. Настолько, что я не смог контролировать себя. Решетка, сдерживающая разъяренных спутников, вылетела из пазов. Две пролетевшие тени опалили меня.
– Рыжую не трогать! – это все, что я успел крикнуть, прежде чем мое сознание ушло в небытие.
Друзья! Жду от вас ответной рекции - лайк, комментарий и обязательно подписка!
Глава 19. Дорога в тысячу шагов
Глава 19. Дорога в тысячу шагов
Мария узнала о смерти князя, когда она со сквадом БЭКов заезжала в Оранжевую зону.
Смс-ка с коротким сообщением.
«0»
Ноль. И это значит очень многое. Директива о наследниках вступила в действие. Директива о повышенной боевой готовности вступила в действие. Директива о перераспределении денежных потоков запущена. Прекращение всех договоров, переход на осадное положение, расконсервация личных вооруженных сил. И еще куча всевозможных директив и приказов.
Империя Багратионов, этот сложный, неповоротливый и инертный механизм встрепенулся, вздрогнул от нанесенной серьезной раны. Но пока жив один из наследников, эта рана не является смертельной. Будет тяжело, будет сложно, но все поправимо, все решаемо.