Она поставила предо мной кружку пива и небольшую тарелочку с сухариками. Глотая холодное, ароматное пиво, я усиленно думал.
Дрянь какая-то проникнет? Дрянь, которую как-то определит та, висящая над дверью маска? Единственную дрянь, которую я сегодня видел, легко определялась по торчащим изо рта огромным клыкам. Значит, есть что-то еще, что нельзя выявить по внешнему виду.
– Марфа! – донесся крик из зала. – Сделай громкость, новостя вон кажуть!
Интересный выговор.
Барменша же в это время, чертыхаясь, навела на телевизор пульт, добавляя ему звук.
– Марфа? – удивленно спросил я у нее.
– Да ну тебя, – отмахнулась она. – Родители у меня из этих, из новоретроградов, вот и прозвали дочурку, чтоб им ни дна, ни покрышки. У нас тут пол-поселка таких.
Я повернулся к экрану.
– И к последним новостям из Петербурга, – молодой журналист с русой, аккуратно постриженной бородой, стоял рядом с воронкой, из которой я выбрался сегодня утром. – Изгой и черный жнец, проклятие современной Российской империи, великий князь Трубецкой, похоже, только что заслужил себе еще одно прозвище – убийца города, убийца Петербурга. Да, уважаемые сограждане, да, уважаемые дворяне, наш прекрасный, наш волшебный город полностью разрушен. Проклятые техники призыва Трубецкого вкупе с его войсками уничтожили его до основания.
Картинка в это время показывала горящие, чадящие останки Питера. Трупы солдат и гражданских, разбитые машины, развалины на месте высоких домов.
По бару разнесся гул. Проклятья неслись со всех сторон. Даже барменша что-то шептала. И это были не слова благодарности.
– Однако, – продолжал ведущий, – на фоне этих трагических событий есть и приятные новости. Армия черного жнеца полностью уничтожена! А он сам по-видимому погиб во время применения своих проклятых техник. Как вы видите, все поле до горизонта покрыто тысячами трупов. Все это – мертвые солдаты великого князя Трубецкого. Сейчас эксперты проводят розыск тела самого великого князя, и мы убеждены, что это произойдет в ближайшем будущем. Так что, уважаемые сограждане, и уважаемые дворяне, война окончена. Окончена полной победой сил света и добра, во главе которых стоит наш величайший Император, Его Высочество Бориса Шестого. Ура!
– Ура! – грянуло по всему бару. Я решил не выделяться и тоже крикнул во всю мощь своих хилых легких.
Из двери вышел мужчина в белом поварском колпаке и вручил Марфе тарелку, полную разнообразной снеди. Мой желудок голодно заурчал. Хотя, казалось бы, ел совсем недавно.
– Платить-то чем будешь, нормальный? – барменша взяла тарелку, но не ставила ее на стойку, ожидая моего ответа.
Я потянулся к карману и, нащупав золотую монетку, положил перед собой. Она ярко блеснула в свете ламп. Так же ярко блеснули глаза Марфы, и она стремглав, с хлопком закрыла ее ладонью.
– Оп-па! – услышал я голос позади себя. Повернул голову – тот самый «особенный» в сопровождении двоих своих товарищей шел к выходу. – Это что это я там видел?
– Да вам показалось, барин, – робко ответила барменша, убирая руку вниз.
– Не ври мне, прислуга! – заорал мужик, грудью врезаясь в деревянные края барной стойки. – Быстро достала червонец!
Виновато посмотрев на меня, Марфа выложила желтый кругляк. Скрестив руки на груди, отошла в сторону, отведя взгляд вниз, как бы отстраняясь от происходящего.
В баре стало тихо. Гул и разговоры затихли. Казалось, даже на кухне прекратилось шипение горящей печи.
– Так-так-так, – особенный схватил монету, щелчком пальца отправив ее в полет выше своей головы, и ловко поймал раскрытой ладонью. – И кто же это тут расплачивается за тарелку жратвы такими деньгами, а?
Я молчал, усиленно соображая, почему же произошел такой прокол. Ведь монет в том джипе было несколько тысяч. Значит, они не являлись такой сильной редкостью. Да, возможно они достаточно ценные, но это не должно вызвать такую бурную реакцию.
– Не молчи, смерд, – услышал я рык за своей спиной. Это один из спутников «необычного» вплотную подошел ко мне.