И тут мертвец, проткнутый острым каменным клыком, сделал долгий, протяжный вдох.
Глава 3. Роняя тапки
Глава 3. Роняя тапки
Граф Багратион, нанизанный на сталагмит, проткнутый им насквозь, сделал глубокий долгий вздох. Затем, так же протяжно, со свистом из пробитой груди выдыхал. И вновь замер, повис недвижимый и ничем не отличимый от мертвеца, коим мы его и считали буквально минуту назад.
– Граф! – закричала Мария, но тут же закрыла себе ладонью рот, испуганно оглядываясь. Я уже рассказал им о целой толпе монстров, находящихся буквально в ста метрах от нас.
– Вячеслав Всеславович! – уже шепотом позвала баронесса.
Тело с торчащим из груди каменным навершием дернулось. Открылись глаза. Они долго рыскали по пещере, пока не наткнулись на нашу ошалевшую от происходящего группу. Учитывая, что его голова была запрокинута, он смотрел на нас вверх ногами.
– Граф! Багратион! – Мария припала пред ним на колени. – Мы пришли спасти вас.
Висевший замычал, его глаза вновь начали метаться, обшаривая пространство. Рука аристократа с явной дрожью потянулась, указывая на приставную лестницу, укромно стоявшую в полутемноте пещеры у стены.
Роман бросился к ней, затем подставив к сталагмиту, залез наверх и с кряхтением начал снимать графа. Это получилось далеко не сразу. Всё же снимать нанизанное на каменную пику тело, стоя на качающейся лестнице, весьма нетривиальная задача. А оператор БЭКа, хоть и был крепким парнем, но явно не готовился к таким испытаниям. И мы, как бы нам этого ни хотелось, могли помочь только советами – места на лестнице едва хватало одному.
Но все же ему удалось, используя ремень, подцепить тело графа и стянуть со сталагмита. Сначала поднял его вверх, стаскивая с проткнувшего его тело острия, а затем, тужась, вниз. Багратион при этом хрипел, смотрел на нас безумными глазами и беззвучно шевелил губами, словно пытаясь что-то сказать.
Я подхватил безвольно висевшее, словно марионетка с обрезанными нитками тело и аккуратно положил на пол пещеры. Отошел в сторону, пропуская Марию, сжимавшую в руках аптечку. Хотя как она собиралась заматывать такую сквозную, с добрый кулак, дыру, в груди графа я не представлял.
Впрочем, медицинская помощь не потребовалась. Ужасная рана, сквозь которую можно было наблюдать пол, начала стремительно, на глазах затягиваться.
Кости грудной клетки, легочная ткань, альвеолы, соединительная ткань, мышцы, сосуды, розовая кожа – всё это послойно восстанавливалось под наши ошарашенные взгляды.
Минута-другая и все было закончено. На месте сквозной раны вновь была живая плоть. И ничего не напоминало о том, что тут было несколько мгновений назад.
Граф снова захрипел, его руки начали шарить по груди, ощупывая только что восстановленное место.
– Пить, – еле слышно, сиплым голосом попросил он.
Мария скинула свой рюкзак, доставая фляжку. Роман, аккуратно придерживая, посадил графа, и боярыня влила в его раскрытый рот несколько глотков живительной жидкости. Под конец Багратион сам взял флягу и не выпускал ее изо рта до тех пор, пока не допил до дна.
Закрыл глаза, приходя в себя. Мы же раскрытыми от удивления глазами смотрели то на него, то друг на друга. В наших глазах был только один вопрос: как? Как он выжил?
– Кто вы? – наконец спросил приходящий в себя граф. От смертельной бледности кожи не осталось и следа. Она розовела, наливалась жизнью.
– Граф, – Мария вновь припала пред ним на колено. – Я баронесса Ястржембская. Помощница вашего батюшки, Его Сиятельства Всеслава Святославовича. Я здесь, потому что вступила в действие директива ноль.
Багратион вскинул голову, с недоверием смотря на женщину.
– Да, Ваше Сиятельство, – склонившись, продолжала она. – Директива ноль. Ваш отец и ваш брат мертвы. Теперь вы глава рода Багратион.
– Кто? – сипя от ярости, еле слышно произнес он. – Кто их убил?
Мария покосилась на нас, отчего мы отошли в дальний край пещеры, и затем что-то прошептала графу на ухо. Даже отсюда я услышал, как заскрипели его зубы.