Он вскочил, начал прохаживаться взад-вперед. И больше ничего не говорило о том, что буквально пятнадцать минут назад он, проткнутый насквозь, висел вон на том сталагмите.
– А где мои люди? Мои сопровождающие? – он начал оглядываться, ища их.
– Они все мертвы, – сообщила Мария.
До этого я видел графа, вернее его точную копию, только на арене, наблюдая за ним снизу вверх, и только теперь понял, насколько он молод. Ведь он приехал сюда, как только ему исполнилось восемнадцать лет. Пацан. Юный, чуть напыщенный, пытающийся играть во взрослого. И как и все в его возрасте вспыльчив и импульсивен. Ему проще действовать, чем продумать результат заранее.
Вот да, я вспомнил про его копию, так похожую на настоящего Багратиона. А вот этот человек, который по всем физическим законам должен быть мертв, настоящий граф? Или очередная подделка.
– Граф, – я приклонил голову. – Позвольте представиться – барон Андрей Владимирович Томашевский. Разрешите поинтересоваться – как вы выжили?
Багратион посмотрел на меня, затем на Марию. Та одобрительно кивнула:
– Барон очень полезный человек. Ему можно доверять.
Граф оглянулся, показал на острый сталагмит, на котором висел совсем недавно:
– Вы наблюдаете один из самых секретных объектов рода Багратион. Место нашей инициализации. Все Багратионы, все три, в свое время были проткнуты вот этой штукой и висели некоторое время. Этот сталагмит – чистейший, девяносто девяти процентный листий. Именно он, взаимодействуя с телом, придает нашей семье эти необычные свойства – жить несмотря ни на что и проклинать до самой смерти. А раз мои люди мертвы, то, выходит я, вместо положенных четырех часов, провисел гораздо дольше. Сколько? День? Два?
– Три с лишним месяца, Ваше Сиятельство.
Парень замер, обдумывая сказанное. Затем кивнул и вновь начал нервно ходить по пещере, заложив руки назад.
– Граф! – обратилась к нему Мария. – Нам нужно торопиться! Дорога каждая секунда. Вам необходимо как можно скорее принять дела в свои руки. Заявить о себе, о том, что вы живы. Иначе Император будет иметь право передать разлом в другие руки.
– Да! – воскликнул Багратион. Его глаза загорелись внутренним огнем. – Вы правы, нельзя медлить ни секунды! Дело моего отца, дело моей семьи должно быть продолжено, не смотря ни на что!
Кратко проинструктировав его о возможных опасностях, мы крадучись покинули место инициализации. Когда проходили мимо спуска, мне показалось, что та толпа монстров, непонятно что ждущая, стала более громкой. Рыки и скрежет тысяч зубов явно усилились.
Но мы благополучно миновали это опасное место и направились в сторону выхода. Мария вертелась около графа, что-то шепча ему, иногда эмоционально жестикулируя. Роман шел чуть впереди, а мы с Любой замыкали шествие. Я изредка поглядывал назад, все же тревожное поведение кучи чудищ за нашей спиной передалось.
А впереди нас ждали проблемы. Двухэтажный лавкрафтовский хтонический ужас перестал точить свои зубы и отошел от дальней стены прохода. Теперь он стоял прямо посередине и время от времени раскачивался, от чего его многочисленные щупальца с когтями на концах безвольно качались из стороны в сторону. Немного облегчало ситуацию то, что он по-прежнему смотрел на противоположную от нас стену, словно раздумывая – продолжить ему полировать свои клыки или нет.
Чуть посовещавшись, мы решили идти «под стеночкой», стараясь не привлекать к себе внимание.
Ну и пошли. Ждать пока монстр решит, чем же ему заняться не было никакого смысла.
И все было хорошо ровно до того момента, пока мимо толстого, покрытого роговой броней зада Хтона не проходила Мария. Монстр качнулся, его щупальце дернулось и оказалось в опасной близости от женщины. Уж не знаю, что ей там показалось, но она, завизжав от ужаса, вдавила гашетку своего пистолета-пулемета, выпустив полную обойму разрывных, вперемежку с экспансивными, пуль прямо в щупальце. Начисто его перерубив. Из обрубка брызнула мерзкая жижа, а монстр взревел от боли.
Я дернул рыжую за руку и мы, сумев проскользнуть мимо воющего чудовища, понеслись на выход. А она нас, наконец, заметил. И побежал следом, рыча и издавая звуки, от которых замирало сердце.