— Значит, голубок прилетел, — прищурился Саблин. — Сделал дело и вернулся, а?
Красовский прошелся по комнате:
— Мне, Валя, не дают покоя две вещи. О чем Ленька хотел со мной советоваться, что за помощь была ему нужна? И почему его тело изуродовано? Чем оно изуродовано, для чего?
— Давай пофантазируем, — сказал Саблин. — Предположим, Дезирелли едет в Петербург и в поезде замечает Мансурова. Зная, что этот человек, мягко говоря, имеет к нему некоторые претензии, Дезирелли по приезде обращается к единственному своему знакомому в столице — к тебе, прося совета и помощи в избавлении от прилипшего мстителя. Но Мансуров проникает в гостиницу, выследив своего врага, набрасывается в ярости на оскорбителя и в припадке психического умоисступления душит его и уродует тело. Ну и как?
— Складно! А мог ли Мансуров справиться с Ленькой?
— Во время психических припадков больные нередко обладают феноменальной силой. Ты это знаешь лучше меня.
— Остается пустяк — доказать, что Мансуров действительно убил Дезирелли! — усмехнулся Красовский. — Сам-то в это веришь?
— Мое дело маленькое. Петербургская полиция поверит.
— А ты можешь официально вызвать Ларскую и Мансурова для дачи показаний по делу Дезирелли?
— Я все могу! — самодовольно хмыкнул гордый Саблин. — А тебе советую побеседовать с матерью Дезирелли и Костей Лакриди. Я их стращать полицейским мундиром не хочу. Да Лакриди вообще фараонов не любит. Меня терпит по старой памяти, но ничегошеньки не скажет. А он, по слухам, был весьма близок к Дезирелли в последнее время.
Уговорившись провести вместе вечер, они расстались.
Глава 5
Саблин направился в полицейский участок. Вызвав дежурного околоточного, он поручил ему известить госпожу Ларскую о необходимости явиться к трем часам дня в участок. Затем Саблин зашел в сыскное отделение, где быстро переговорил с одним из лучших агентов, Васькой Червоточиной. Прикинув все, Саблин решил лично навестить дачу Мансурова, а затем установить за ним с помощью Червоточины негласное наблюдение. Взяв с собой для большей солидности двух полицейских, Саблин поехал с визитом к Иосифу Прекрасному.
Дача Мансурова пряталась в густой каштановой роще. Была она выстроена в восточном вкусе, с арками и стрельчатыми башенками-минаретами. Виллы Аркадии традиционно соперничали между собой, но дача Мансурова была одной из лучших. Старый сахарозаводчик считал себя потомком крымских Гиреев и в память о давних татарских корнях выстроил на берегу моря этот дом. Оставив одного полицейского у кованых ворот, Саблин вместе со вторым направился по обсаженной кипарисами песчаной дорожке к белоснежному дому.
В парке стояла тишина. На ухоженных клумбах красовались поздние анатолийские розы. Южная осень щедро одарила цветы багряными красками. Темные кипарисы грустно шелестели на теплом ветру, печалясь о неумолимом беге времени. Саблин подошел к мраморным ступенькам. В глубине веранды мелькнула чья-то фигура. К приставу быстро спускался тонкий юноша, облаченный в алую форменную куртку и белые перчатки.
— Господин Мансуров дома?
— Так точно. Сейчас доложу, прошу, господа!
«Отрок нежный и прекрасный», — подумал Саблин, глядя на хрупкую спину юного лакея. Через несколько минут тот вернулся и попросил полицейских следовать за ним. Они прошли через веранду и целый ряд комнат, обставленных дорогой мебелью пастельных тонов.
— Прошу, — провозгласил паж, открывая белую дверь.
Саблин вошел в просторную, залитую солнцем комнату. Огромные стрельчатые окна смотрели прямо на море. Легкий бриз ласкал кисейные шторы. На мягком диване у окна сидели Мансуров и тот самый личный секретарь Соловушка, известный полиции под фамилией Коломиец. Мансуров был одет в белые брюки и тонкую кружевную рубашку. Поднявшись с дивана, он протянул Саблину изящную руку с розовыми ногтями.
— Рад вас видеть, господин Саблин! Чему обязан? — спросил он, разглядывая пристава неподвижными зелеными глазами.
— Исключительно делам службы! — обворожительно улыбнулся Саблин, пожимая мягкую, точно бескостную, ладонь.
Мансуров пригласил его сесть в кресло. Саблин кивнул полицейскому, и тот вышел из комнаты. Из боковой двери выскользнул алый паж с подносом. Пока он разливал вино в три высоких бокала, Саблин разглядывал любопытную парочку напротив.
Мансуров был вял и бледен. Густые волосы темной живописной гривой падали ему на плечи. Под глазами лежали синие тени, а губы казались неестественно красными для бескровного лица. Коломиец-Соловушка суетился, беспрерывно сучил тонкими ручками и ножками, постоянно меняя их положение. Маленькие глаза его были подведены, веснушчатое лицо густо напудрено, а губы подкрашены кармином. На столике возле него лежало круглое зеркальце.