Гостиница помещалась в недавно построенном трехэтажном доме с великолепными витражами. Открыв зеркальные двери, Красовский попал в уютный вестибюль, обставленный немецкой мебелью. Гостиница Теодориди была новой и весьма респектабельной. Здесь любили останавливаться южные помещики и офицеры, приезжавшие в столицу провести отпуск. За стойкой красного дерева дежурил набриолиненный портье. Красовский осведомился, в каком номере остановился господин Дезирелли.
— В сорок шестом. Второй этаж, направо по коридору, — сообщил портье, сверившись с толстой книгой. — Видимо, господин Дезирелли дома, так как ключ от номера мне не сдан, — добавил он, вежливо улыбаясь.
Красовский поднялся на второй этаж и свернул направо по коридору, устланному пушистым ковром. Разглядев серебряные цифры 46 на одной из дубовых дверей, он громко постучал. Никто не ответил. Дернув дверь, он убедился, что она заперта. Обернувшись, он увидел шедшего с подносом коридорного.
— Скажи, любезный, барин из сорок шестого номера уже ушел?
Коридорный, ясноглазый парень маленького роста, подошел к двери.
— Нет-с. Не уходили вроде. Вчера днем велели мне вычистить туфли. Сказали, чтоб к шести были готовы. Я подходил, стучал, да они, видно, задремали, дверь мне не открыли. И горничная утром говорила, что сорок шестой не убирала, потому как жилец спит.
— Да, но я стучу, а он не открывает, — сказал Красовский. Он снова громко постучал в номер, крикнув: — Леонид, это я, Красовский! Ответь, пожалуйста!
Внутри было тихо.
— Может, и ушли! Только ключа не оставили. Опять же туфли их! Коли б ушли, я приметил бы. Он видный, высокий, загорелый. В глаза бросается среди нашей питерской публики. Дома, должно быть! — Коридорный застучал в дверь. — Ваше благородие, извольте открыть! К вам пришли!
Но Дезирелли молчал. Что-то кольнуло Красовского в сердце.
— Скажи, братец, а запасной ключ у тебя от номера есть?
Коридорный пристально посмотрел на Красовского и пошел за ключом. Через минуту он вернулся вместе с портье. Тот достал запасную связку ключей. Вставив нужный ключ в замок, он дважды повернул его и открыл дверь. То, что они увидели, Красовский запомнил на всю жизнь.
Номер был большим. Напротив двери во всю стену располагалось венецианское окно. Рядом стояли два низких плюшевых кресла и широкая кровать, прикрытая до половины шелковым покрывалом. Возле нее на ковре пестрого узора лежал Ленька-Мореход, одетый в черные брюки и белую истерзанную, залитую кровью рубашку. Большая лужа крови впиталась в ковер рядом с телом. Кровь забрызгала покрывало и часть стены, оклеенной розовыми обоями. Коридорный с криком бросился вниз звонить в полицию. Красовский, не переступая порога комнаты, удержал ринувшегося вперед портье:
— Здесь лучше ничего не трогать.
Спустя некоторое время в гостиницу приехал частный пристав вместе с двумя чинами сыскной полиции. Приложив руку к лаковому козырьку новой фуражки, он осведомился, кто обнаружил тело. Узнав, что Красовский по образованию юрист, присяжный окружного суда и друг убитого, он разрешил ему присутствовать при осмотре. Красовский вошел в номер вместе с полицией. Дезирелли лежал на спине, сжимая в руках полустянутое с кровати покрывало.
Лицо его изменилось почти до неузнаваемости, посинело, широко раскрытые глаза вылезли из орбит. На шее виднелись темные пятна и глубокие царапины, точнее раны с рваными краями. Множество таких же ран, напоминавших кровавые борозды, было и на теле, особенно на груди и боках. Шелковая рубашка превратилась в окровавленные лохмотья. Приехавший врач осторожно перевернул тело на бок и осмотрел. Затем извлек из карманов брюк Дезирелли пачку бумаг и передал ее приставу. Тот бегло просмотрел их: два оплаченных счета гостиницы, корешок билета на поезд до Петербурга и бумажку, где кособоким почерком были написаны адрес и фамилия Красовского.
— Господин Красовский, можно вас на минуту? — позвал он. — Скажите, когда вы видели господина Дезирелли в последний раз?
— Четыре года назад в Одессе, господин пристав.