— Это ещё почему? — удивился я, — если доступно, почему бы и не попробовать?
— Ну, не пойдёшь же ты по ведьмовской дороге, — охотно объяснил мне Тимофеич, — нет у тебя к этому делу склонности! И умертвием, как этот, что в лесу сидел, стать не захочешь, так ведь? А кое-кто всё бы отдал, чтобы на его месте очутиться! Только не таким глупым и случайным образом, а по уму чтобы, это лич называется, запомни! И кошек по ночам на перекрёстке пяти дорог мучать не станешь, со стыда ведь сгоришь, я же вижу!
— А кошек-то зачем? — оторопел я.
— А! — вновь вмешался в наш разговор Никанор, — дуры потому что! Не в кошках дело и не в дорогах! Там совершенно случайно подобралась уникальная комбинация скрытых, сопутствующих кошкиному мучительству и перекрёстку дорог факторов, но КПД при этом всё же очень низкий! Просто кто-то когда-то это сделал, по склонности к садизму или ещё почему, неважно, но получил отклик, и вот с тех пор много сотен лет кошки и страдают! А можно и без них обойтись, без них даже лучше будет! Но традицией это уже стало, ведьмовским обрядом, а они всё это ещё и масштабировали, на людей перешли, и получилось тоже! Совершенно случайным образом, но получилось! И разрослось всё это в целое направление, основанное на методе тыка в сторону зла, и не докажешь его адептам уже ничего!
— Ты его слушай, — подтолкнул меня локтем Тимофеич, — видишь, сколько умных слов знает!
— Папуас ты, — вздохнул в ответ Никанор, но ругаться на старшину не стал, потому что ясно чувствовалась в словах старшины гордость за премудрого дядьку, и был ещё при этом Тимофеич предельно искренен, — как есть папуас! И хватит меня уже отвлекать!
— Да мы же тихо сидим, — развёл руками я, — это ты сам всё никак нас в покое оставить не можешь.
— Ой, всё! — зло передёрнул плечами Никанор, и вновь уставился в свои книги, — молчите уже!
— Так что зависит всё от первоначального дара и от его направления, — совсем тихо забубнил мне в уши Тимофеич, — а ещё от силы количества! Это, стало быть, раз. Потом человек выбирает себе путь по душе, это два. И тут от характера всё зависит, от склонностей, от опыта житейского, от целей и желаний. А уж после этого как-то само собой определяется, каким именно образом он это дело делать будет, может, кошек тиранить пойдёт, может, людей, может, травки редкие собирать станет, или заклинания нашёптывать, или с духами общаться, или лечить кого ни попадя, или призывать кого, или в чистую силу окунётся, тут уже, Данило, всё от тебя зависеть будет, вот так.
— Понятненько, — задумчиво сказал я, — и это для всех так? Ну, чтобы все пути открыты, а дальше сам выбирай?
— Нет, — помотал головой старшина, — от направления первоначального дара зависит, от наставника и от собственных желаний, я же тебе говорю, ты чем слушаешь? Но можно и без дара, сложно, но можно, ведьма та, что сюда приходила, она ведь учёная была, а не рождённая, так ведь? То есть без первоначального дара, но ведьмой она всё же стала по собственному хотению, а наставница ей всего лишь помогла поклониться злу, обратить на себя его внимание, но закрылись с тех пор для неё многие дороги, остались только злоба, пакость и блуд.
— Ух ты! — удивился я, — то есть культивация работает?
— Чегой-то работает? — удивился не меньше меня Тимофеич, — какой такой культиватор? Он-то здесь причём, он же инструмент в сельском хозяйстве!
— Да я не про то! — досадливо зашептал я, — это у соседей наших через реку поверье такое есть, что, мол, если сильно упереться, то результат обязательно будет! А кто изнуряет себя сильнее всех остальных каждый день по много часов подряд, да ещё в течении многих же лет без перерыва, тот будет прямо царь горы и всех заслуженно победит!
— Если долго мучиться, — вновь громко влез Никанор, — что-нибудь получится! Но вот именно только что-нибудь, не больше! Дар нужен, Данила, дар первоначальный! И его развитие, а не просто упираться! Вот смотри: если взять тебя и начать бить каждый день в течении того же года, требуя, чтобы ты стихи писал, то через этот год ты, конечно, что-нибудь да напишешь. Рэп какой-нибудь этот ваш препротивный! Что кал еси и гной еси словесный, не больше! Но Пушкиным ты не станешь никогда, понял меня?
— Да понял, — пожал плечами я, невольно обидевшись за современных рифмоплётов, не всё там так плохо, как дядьке кажется, — но говорят же, что порядок бьёт класс, и не зря говорят, я так думаю.