Он теперь мог совершенно самостоятельно себя охранять и восстанавливать, но это ладно, это нормально, хотя и это для меня прежнего ни в какие ворота не лезло. Странным и необычным для меня было то, что дом наш сумел с помощью Никанора выхватить из сердца ведьмы все те фокусы, какими она владела, выхватить и обратить себе на пользу, а вот мне ничего из этого не досталось.
Теперь дом мог сам, по своему почину, или по моему приказу, делать как в тот раз, когда остались мы на дворе только я и ведьма, когда сумела она разделить мир на тот, что внутри ограды и на весь остальной, и не стало им тогда обоим друг до друга дела, когда забыл тот мир и все люди в нём обо мне накрепко, как будто и не было меня вовсе.
Или мог, например, в моё отсутствие, дом упереться и не пустить сюда никого из желающих, пусть даже и обладающих силой, а если в этот момент я буду здесь и помогу ему, то сковырнуть нас отсюда, наверное, сможет только тактический ядерный заряд.
Плохо только, что от ограды в сторону посёлка резко падали наши возможности, ну так пропорциональность кубу расстояния это очень много, что и говорить.
Но радоваться и овладевать новыми возможностями мы будем потом, потому что сейчас, такое ощущение, Никанор засобирался помирать.
— Ты чего это? — тихонько затряс его я, ведь выглядел дядька в моих руках откровенно плохо, краше в гроб кладут, побледнел он и осунулся, постарел даже, как после сильной болезни, и дышал он сейчас до того тяжело, с натугой, с хрипом проталкивая в себя воздух, что мы все перепугались, — ты чего это, а?
— Да не тряси ты меня, орясина! — чуть слышно возмутился Никанор, не открывая глаз, — и так тошнит, ты ещё тут, дуболом!
— А чего делать-то? — растерялся я, — как тебе помочь? Ты говори, я сделаю!
— Засуньте меня в нору какую-нибудь, что ли, — желчность и язвительность в нём всё же никуда не делись, хороший признак, — да дайте там сдохнуть уже спокойно, сволочи! И ничего другого мне от вас больше не надо!
— В баню его! — засуетился рядом Федька, — в баню, я знаю, я сумею выходить! Она тёплая ещё, ему там хорошо будет! В шайку надо положить, в деревянную, да прикрыть сверху двумя вениками, дубовым со берёзовым!
Федька с Тимофеичем, кстати, сумели здорово измениться за то время, что Никанор волховал, выше они стали оба, немного, но выше, да и солидности в них прибавилось, особенно в старшине, у того борода вообще заколосилась, увеличившись чуть ли не в два раза, и были это уже не прежние домовые, нет, теперь они стали кем-то большим, теперь они были ближе к Никанору, чем к своим оставшимся за оградой сородичам.
И мы понесли Никанора в баню, со всем почтением понесли, как раненого на поле битвы героя, он ещё бурчал и возмущался по пути, и крыл нас разными не совсем приятными словами, но мы пропускали это между ушей, потому что хороший это был признак, да и заслужил ведь.
В бане я положил его в большую деревянную шайку, накрыл поданными мне двумя вениками, и успокоился Никанор, и затих устало, так что мы с Тимофеичем на цыпочках вышли во двор, а вот Федька остался, чтобы следить и ухаживать за болезным.
— Не, ну ты видел? — вцепился в меня Тимофеич, стоило нам только закрыть за собой дверь, — видел? Да я теперь знаешь что? С Федькой вместе! Да мы теперь знаешь какие? Да мы теперь ого-го! И ты тоже! И дом! Это же чудо было! Чудо самое настоящее! Место Силы! Эх, жаль, всего одна ведьма попалась! Четыре было бы в самый раз!
— Чудо, — согласился я, усаживаясь на лавочку, чтобы осмотреться. Правы они были насчёт места силы, ведь теперь здесь, за оградой, настроенный только на меня магический фон зашкаливал, огненная стихия вообще цвела и пахла, без полноценного отопления зимой обойдёмся, наверное, и стало мне тут подвластно многое, прямо руки чесались проверить. Теперь-то никто меня здесь врасплох не застанет, а даже если и застанет, ему же хуже будет, кем бы он ни был, хоть главная ведьма, хоть две, сожгу на раз. — Только Никанор за это, видел, чем заплатил?
— А-а! — неожиданно для меня легко отмахнулся Тимофеич, — выправится! Никуда он не денется! Тридцать лет коту под хвост, зато десять на дело! И не переживай ты так за него — мы, волшебные существа, своего сроку не знаем! Мы можем и пять лет всего прожить, и пятьсот — от вас всё зависит! От судьбы! И ещё, давай я, пока Никанор на ноги не встал, сюда перееду, а? Потом-то он меня выгонит, конечно, но мне бы успеть ещё хоть чуть-чуть этой благодати ухватить! Пока новорожденная она, пока чудо свежее! Видал, какая у меня борода стала? И я сам, я ведь теперь не просто так, я ведь теперь ого-го!