— Как это не осталось, лерри? Очень даже остались. Во-первых, Дана, вдова. Ей, правда, лет уже побольше, чем мне, она плохо слышит и почти не видит, но на память не жалуется. Во-вторых, сестры Винья и Лира, близняшки. Они в то время ещё совсем девчонками были, но трагедию прекрасно помнят. И Рейвен, плотник. Он постарше сестер, но помоложе Даны. Может, и еще кто есть, но я знаю только этих, поскольку сам с ними не раз беседовал.
— А где мне найти кого-нибудь из них? — обрадовано поинтересовалась я.
Неужели удастся узнать что-нибудь новое? Например, не видел ли кто из них одноглазого волка незадолго до пожара?
— Вдова живет через два дома от меня, лерри. Если пожелаешь, я отведу тебя к ней. Рейвен, скорее всего, сейчас в мастерской, к нему лучше заглянуть вечером. А Винья и Лира живут на соседней улице. Они и замуж вышли за двух братьев, до того им не хотелось разлучаться друг с другом. Так в одном доме до сих пор и обитают.
Подумав, я решила начать с разговора с Даной. И попросила познакомить меня с ней.
Дана оказалась грузной старухой, перемещавшейся по дому, опираясь на палку. Выцветшие глаза некогда, скорее всего, были голубого или синего цвета, но сейчас казались белесыми. Она протянула ко мне руку и спросила:
— Можно?
Я кивнула и только потом вспомнила, что Дана все равно не увидела мой жест. Пришлось ответить погромче:
— Да, конечно.
Крепкие узловатые пальцы ощупали мое лицо, задержались на скулах, на подбородке.
— А ты похожа на нее, девочка, — удовлетворенно произнесла Дана. — На Диану.
— Только блондинка, — пояснила я.
— Надо же. Сейчас-то я воспринимаю мир на ощупь, но в молодости видела прекрасно. И твою бабушку помню до сих пор так, словно мы расстались только вчера.
— Вы дружили?
— Можно и так сказать. Диана — она замкнутая была, несмотря на свое внешнее дружелюбие. Близко к себе никого не подпускала, тайнами не делилась. Так что задушевными подругами мы не стали. Ну да понятное дело.
— О чем это вы? — насторожилась я.
— О том, как приняли молодую лерри в Деррне.
— Но Ρольфус говорил, будто Диану все любили, — растерянно припомнила я. — Разве он лгал?
Дана отчетливо хмыкнула.
— Многое он знает, Рольфус-то. Сам-то он в ту пору здесь не жил. Да и потом, не так уж он и ошибается. Мужчины — они действительно Диану любили. И дети тоже. А вот женщины…
…Поначалу и клан Никласа, и простые жители Деррна восприняли Диану настороженно. Еще бы — чужачка, которую лерр привез из Империи. Знатная лоррна — слыханное ли дело. Разговаривала лерри негромко, ко всем, даже к самым юным, обращалась уважительно, на «вы». Супругу так и не удалось втолковать ей, что среди оборотней принято называть друг друга на «ты», да и среди людей подобное обращение к тем, кто младше, в порядке вещей. Диана вела себя так, как привыкла в Империи. Непроизвольно, не из желания подчеркнуть свое происхождение, вовсе нет. Просто не так-то легко оказалось отринуть те правила, которые соблюдала всю жизнь.
Впрочем, мужчины очень быстро простили юной лерри столь необычное в Рравелине поведение. За красоту, за милый приветливый нрав, за солнечную улыбку. А вот женщины провожали Диану недобрыми взглядами.
— Имперская колдунья, — шептались они. — Наверняка приворожила нашего лерра.
— Точно-точно. Да вы посмотрите — она всех мужчин словно разума лишает. Будто дети неразумные готовы в рот ей заглядывать и каждое слово ее ловить. Без колдовства тут точно не обошлось.
— Да и с какой радости нашему лерру искать себе жену невесть где, в самой Империи? Мало, что ли, в Деррне красивых девушек? А если местные не по сердцу — так земли клана большие. Можно и в Рране возлюбленную сыскать, и в Неррсте, и Тесерре, и в любом другом городе. Так нет же, подавай ему иноземку! Приворожила, точно приворожила.
Спустя несколько месяцев лерри стала носить свободные платья, скрывавшие выросший живот. Оборотни клана обращались к ней с почтением, спешили угодить. Никлас разве что не на руках носил супругу, пылинки с нее сдувал. Когда же лерри родила сына, праздновал весь Деррн. Гуляли три дня, за городом, у леса, по обычаю. Жгли костры, плясали, пели, даже бои устроили, хотя до полнолуния оставалось еще недели две. Но радовались не все.
— Ведьма она! — ворчала Лина, признанная первая красавица города. — Вот увидите, доведет она нашего лерра до беды.
— Придержи язык! — вспыхнув, осек ее Браун, державший лавку скобяных товаров. — Лерри сына родила, стало быть, сама Луна ее союз с лерром благословила.
Все знали, что Браун давно пытался добиться расположения своенравной красотки, оттого-то Лине особенно неприятными показались его слова.