Аймир принялась снимать с крючков кастрюли и сковородки:
— Я собираюсь приниматься за ужин! Хороший традиционный ростбиф, Эран, для твоих родителей и братьев, — сказала она.
Молли, Конор, Акил, Дерси. Остались ли они такими же, как были, или тоже изменились? Конечно, мальчики выросли за это время, Акилу теперь восемнадцать, а Дерси — пятнадцать. Но ничто, подумала Эран, не переделает Конора, он просто сольется с окружающей обстановкой и предоставит другим заниматься разговорами. Неожиданная вспышка понимания озарила ее, Эран догадалась, почему Конор настоял на том, чтобы дать детям такие странные имена: это был единственный шанс для него выразить свою любовь к семье и к морю, к двум вещам, которые крепко сплелись в его сознании. Единственный шанс как-то проявить себя, сделать что-то такое, на что люди обратили бы внимание.
А Молли? Эран надеялась, что теперь ее мать лучше выглядит и чувствует себя: все-таки этот маленький коттеджный бизнес неплохо развивался, давая доход и придавая жизни какой-то смысл. В сумочке Эран лежал чек для матери, сумма, достаточная для покупки небольшой машины или для короткого отпуска. Достаточной ли, чтобы заставить Молли улыбнуться?
В течение часа Дэн ставил для Бена самые любимые свои пластинки и болтал с Аймир на кухне. В этот момент Эран увидела четверку своих близких, поднимающихся в наступающих сумерках по склону холма по направлению к дому. Какие мальчики высокие! Но вот Конор выглядел еще более сморщенным, чем всегда. Молли плотно запахнулась в то же самое черное пальто, в котором она ходила годами, — неужели она и сейчас его носит?
Да, это так. По спине Эран побежали мурашки от мысли, как они встретятся — примутся ли обниматься и радостно галдеть, перебивая друг друга, или же наступит неловкая пауза? Но в доме Рафтеров никому не могло стать неловко. Дэн радушно провожал всех в комнату, Аймир подбросила дров в камин, предоставив Эран встречать родню, и взяла Бена под руку — на случай, если он «ломанется» напролом.
Первым на Эран набросился Конор, он со слезами на глазах обнимал ее.
— Деточка, моя деточка! — восклицал он.
Эран с трудом сдерживала слезы, обнимая его, чувствуя запах простого мыла, которым он старательно смывал запах рыбы. Некоторое время никто ничего не говорил. Потом на пороге появились Акил и Дерси, старательно вытирающие ноги о коврик, затем их легонько подтолкнула Молли. Их лучшие туфли сияли, начищенные, как для визита в церковь. Гулкие голоса парней наполнили холл и прервали тишину.
— Эй, Эран! Ну, ты и изменилась! — заявили братья.
Эран улыбнулась и расцеловала их круглые физиономии, обветренные и потемневшие. И наконец, Молли: ее сухая морщинистая щека была как бы из шуршащей папиросной бумаги. Придерживая сумку перед собой. Молли пристально оглядела дочь с головы до ног.
— Да наша малышка — настоящая лондонская леди! — сказала она.
С некоторым сомнением Эран решила воспринять это как комплимент.
— Иди же сюда, мама, давайте сюда ваши пальто, Дэн проводит вас к камину, там очень хорошо, тепло, — сказала Эран.
Конор был без пальто, у него его и не было никогда, сколько Эран помнила, может быть, потому, что постоянное пребывание на свежем воздухе приучило его к этому. А ребята сбросили свои куртки, пока Молли решительным жестом снимала с себя шарф. Как королева в Сандригаме, она его носила постоянно. Но когда она снимет пальто, на ней же будет надето что-нибудь новое и красивое?
Нет. Неизменное черное платье из саржи! И черный кардиган, застегнутый до самого горла. Не было и намека на желание сделать хозяйке дома, которая когда-то подарила Молли шелковую блузку, что-то приятное, надев ее ради такого торжественного случая.
Дэн проводил их в гостиную, где Бен ожидал всех с таким выражением лица, которое у него всегда бывало, когда ему предстояла встреча с новой публикой, — смесь решительности и опасения, которое сразу превратилось в широчайшую улыбку.
— Мама, папа, мальчики, — это Бен. Бен — это мои мама и папа, мои братья Акил и Дерси, — сказала Эран.
Бен, исполненный энергичного обаяния, устремился к ним, широко разводя руки и заключая их всех в объятия.
— Здравствуйте, здравствуйте, как поживаете, миссис Кэмпион! Можно, я буду называть вас Молли? — спросил Бен.
Прежде чем та соизволила выразить разрешение, Бен обхватил ее за плечи и расцеловал. Открыв рот, Эран наблюдала за мамой, которая приложила руки к лицу, словно стараясь удостовериться, что оно осталось на месте.