Но это же выражение опять появилось на его лице, когда они пробирались сквозь сутолку и толпу, потея так, что пыль прилипала к их лицам, а пот заливал глаза, пока они не стали похожи на двух измученных медведей-панд. Вскоре они попали в торговый район, где Эран в отчаянии устремилась в чистую прохладу салона ювелирного магазина.
— Давай купим что-нибудь для Рани? — предложила она.
Бен рассеянно кивнул, когда Эран выбрала прелестный квадратный золотой кулончик для Рани. Потом другой — для Аймир. Потом брошку для Молли, серьги для Валь, булавку для шарфа в подарок Диве. Все, что угодно, лишь бы подольше оставаться в прохладе этого магазинчика, подальше от ревущих грузовиков, проносящихся мимо по пыльной дороге, все, что могло вызвать интерес Бена. Но, хотя обычно он с большим увлечением выбирал подарки для дорогих ему людей, на этот раз Бен продолжал оставаться равнодушным.
— Что же подарить тебе на день рождение, милый? Что тебе нравится? — спросила Эран.
Бен придавал большое значение дням рождения, всегда отмечал их. Но не в этот раз.
— Пожалуйста, не надо ничего. Я правда ничего не хочу, — сказал он.
Несмотря на его сопротивление, Эран выбрала пару запонок, современных по дизайну, и попросила ювелира выгравировать на них его инициалы. В молчании они ожидали, пока мастер закончит работу.
— Они будут очень хорошо смотреться с простой белой или черной рубашкой — ты будешь носить их чаще, чем думаешь, — сказала Эран.
Потом ювелир долго заворачивал подарок отдельно в белую с голубым бумагу, улыбался, пытаясь что-то лопотать по-английски. Затем пришло время расплачиваться, проделать сложные вычисления с учетом курса.
— О, заплати ему наконец, Эран, — бросил Бен.
Он говорил таким отрывисто-резким тоном, что Эран даже не стала ждать сдачу. Она как будто ходила по магазинам с незнакомцем, ее ранила его нетерпеливость, когда она всего лишь пыталась сделать ему приятный подарок. Что на Бена нашло за последние две недели?
Они упорно плелись на Носсос, где музей и развалины были заполнены толпами американских, немецких, японских туристов, издающих крики радости и фотографирующихся на каждом шагу.
— Нам обязательно это делать? — спросил Бен.
— Нет, если ты не хочешь, только я думала… — Эран смутилась.
— Поедем обратно, в Сталис, — отрезал Бен.
Всю обратную дорогу в такси Эран сидела рядом с Беном, абсолютно несчастная, размышляя о том, насколько один из них наслаждается отпуском, в то время как другой совсем не получает удовольствия. Нет, они не ссорились, но и прежней гармонии не было. Даже в постели по ночам он был каким-то отсутствующим, для него это был просто секс, не любовь. Все, что так восхищало Эран — крошечные белые церквушки и деревеньки, размеренная, спокойная жизнь, — его раздражало. Хотя он ничего не говорил, она знала, что Бен ждет не дождется возвращения в Лондон.
Что же было такого ужасного в средиземноморском отдыхе? Что было плохого в солнце, которое так подходило для его индийской крови? Что было не так в ней самой? В конце концов, Эран не привязывалась ни к какому маршруту, не настаивала на осмотре достопримечательностей, не заставляла Бена делать ничего, что он сам не хотел. Напротив, она сама никогда не была такой послушной, лениво согласной на все его предложения; даже когда он отправился кататься на водных лыжах один, Эран не возражала. Даже когда Бен не сводил глаз с английских и датских девушек в откровенных купальниках, она не устраивала сцен ревности.
Все лето прошло так замечательно. Бен стал маленькой знаменитостью, заработал кучу денег, познакомился с массой новых людей, видел и сделал так много — чего он еще желал? Эран не сердилась на него, но ее все это беспокоило и огорчало.
Ее удручало, что Бен не сделал ей никакого подарка с тех пор, как подарил стеклянный браслетик в Милане. Раньше он повсюду находил какие-то безделушки для Эран, талисманчики, сувенирчики, разные милые мелочи — как знак благодарности за ее труды. Судя по всему, в конце этого замечательного лета они оба вернутся домой в том же пасмурном настроении, в каком его покидали.
Но скоро выходит его новый сингл и клип, и надо начинать работу над альбомом. Возможно, это его развеселит. Очевидно, Бен гораздо более счастлив, когда работает.
В Сталисе Эран принялась собирать вещи, а Бен уселся с книжкой у бассейна. Ей не нужна была помощь, она не возражала делать это сама, все равно Бен больше бы путался под ногами, но было неприятно, что он не предложил свою помощь, сидел так безучастно. В других городах были бы цветы, объятия, улыбки.