— Мне просто нравится твой голос, лицо, твой стиль, — ответил Эмери, перейдя на «ты».
Он вызвал слугу, чтобы тот мог наполнить их бокалы, выпил за успех предприятия и затем пригласил Бена в другую комнату, где стоял рояль.
— Хочешь попробовать? — спросил Эмери.
Крышка рояля была уже поднята, показывая, что это было обдуманным испытанием. Без колебания Бен сел за него, на миг закрыл глаза и сыграл две вещи: и свое, и выдержку из работы аргентинского композитора Маурисио Кагела. Прикрыв глаза, Эмери почтительно слушал.
— Как это называется? — спросил он, когда музыка смолкла.
Бен улыбнулся и глубоко вздохнул:
— «Вариации». Кагел…
— Ах да, произведение этого молодого автора из Южной Америки? — уточнил Эмери.
— Да, но он не так уж и молод, я полагаю, ему где-то пятьдесят, — сказал Бен.
Эмери засмеялся:
— Моложе меня, но вдвое старше тебя, а сколько тебе, Бен?
— Будет двадцать три в июле, — ответил Бен.
— Слишком молодой. — Эмери легко вздохнул.
Слишком молодой? Чтобы писать музыку, подобно Кагелу, подразумевал Эмери? Бен посмотрел на него.
— Я уверен, что я могу сделать это, сэр, — твердо заявил он.
— Я уверен, что сможешь, я не то имел в виду, я просто хотел сказать, что ты многого добился, — сказал Эмери.
— Добился? Я? — спросил Бен.
— Да, ты чувствуешь музыку, не озлоблен на весь мир, подобно многим молодым людям твоего возраста. Ты… ты сердишься на самого себя, — неожиданно сказал Эмери.
Рассерженный на себя? Что заставило этого джентльмена думать так?
Откуда ему знать?..
Бен был очень возбужден по дороге обратно домой, распевая в самолете, флиртуя со стюардессами, смеясь над кинофильмом — трогательной трагедией о монахине, влюбленной в священника. Но он не собирался сообщать никому о том, что ему было предложено, до следующего тура по Америке; очевидно, это страна, которой Бен понравился. Кевин сказал, что это — превосходный опыт, идеальная подготовка к следующему главному появлению Бена в Англии на открытом летнем концерте в Лондоне, где он разделит доходы с несколькими другими музыкантами. Доходы пошли бы на благотворительность, и до двадцати тысяч человек, как ожидалось, будут ждать концерта.
По дороге в Лондон Саша сообщила Бену, что она собирается ехать к нему. В конце концов, они были вместе в течение шести месяцев, и наступило время подумать о совместном проживании.
Бен объяснил, что он не хотел бы вообще думать на эту тему, и прекратил отношения с Сашей.
Тремя днями позже Майлс Ирвинг назначил встречу в своем офисе. Майлс сообщил, что «Седар» был куплен компанией «Шваб».
Официальное уведомление гласило, что теперь они стали собственностью этой немецкой компании.
У Бена слово «собственность» вызвало отвращение. Песни могли быть куплены, авторское право тоже, и контракты могли быть куплены, но как живые люди могли быть куплены?
«Шваб» была огромной известной компанией, но настроение у всех резко испортилось.
Было некоторым утешением услышать, что сам Майлс также был «куплен» и продолжит работу, но вот Кевин Росс был уволен. Поймав его взгляд, Бен спросил:
— Плохие новости, да?
Кевин снял очки:
— Да. «Шваб» очень увлечен аппаратными средствами, электроникой, но у них нет выступлений вживую. Они думают, что это слишком дорого.
— Но живое выступление главнее всего! Зрители, атмосфера, когда все поют! Такого никогда не будет в студии! — воскликнул Бен.
— Они не заинтересованы настроением зрителей. Они заинтересованы технологией и экономией средств, — усмехнулся Росс.
Внезапно Бену стало жаль, что он не лирик, а то он мог бы написать уничтожающую сатиру на все это! Слава Богу, некий инстинкт предупредил его не сообщать фирме о предложении Эмери Чима. Бен похлопал Кевина по плечу.
— Не волнуйся, Кевин. Я уверен, что ты будешь управлять моими турами в течение долгого времени! — сказал он.
— Возможно. Но если хочешь совет, Бен, — прими участие в этом благотворительном концерте, я думаю, таких больше не будет, — заметил Кевин.
Огромный букет желтых роз давно завял, но Эран все еще хранила открытку, вложенную в него: «С любовью от Бена». Что это означало? Любовь — в смысле, что все люди подписывались так без особого значения слова? Любовь — как простая привязанность? Или любовь, которую они с Беном когда-то испытывали друг к другу?
Но Бен явно не думал об этом! Если бы он думал, он был бы здесь, он жил бы с нею! Он не нуждался бы в той свободе, которую потребовал. Бен не нуждался бы в этой Саше! Вероятно, это Тхан предложил ему прислать розы. Но, спустя год после разлуки, Эран была довольна, что они все же были посланы. Она была рада каждому напоминанию о Бене. Что заставило Эран так поступить? Боль, боль и гордость. Прошлым летом Эран думала, что она не позволит себе вновь увидеть Бена, теперь же она готова была отдать все, чтобы увидеть его. И если бы когда-нибудь произошла эта встреча, Эран не смогла бы удержаться от страстных объятий.