Холли и Уолтер Митчелл призывали Эран завести новых друзей и выйти из этого проклятого дома. Но как Эран любила этот дом, даже если Бена не было в нем! Холли и Уолтер не выросли в доме рыбака, они не понимали, что означал сад для того, кто, будучи ребенком, не мог играть на траве — в страхе повредить какие-нибудь «драгоценные» овощи. Даже теперь Эран не могла привыкнуть к большому сосновому платяному шкафу, который содержал только ее собственную одежду, к большой кухне, в которой она могла готовить то, что сама любила, без братьев, вечно бьющих горшки, и без матери, указывающей, что она сделала что-то не так. Этот дом не пах рыбой, его окна не грохотали, его ванная не была полем битвы каждое утро!
Но Эран пробовала и выходить из него. Она брала уроки по вождению, посещала концерты в Доме Кенвуда. Однако все это было ей неинтересно.
Бен — вот все, что ей было нужно. Бен и ребенок, без них не было смысла ни в чем!
Молли прислала письмо, рассказывая Эран о последних новостях.
Это было очень далеко. Это было на расстоянии в шестьсот миль. Шестьсот миль между Эран и ее ребенком…
Каждую неделю Аймир тоже писала письма, прилагая новости и фотографии Рианны, сообщая о каждом крошечном моменте ее развития, о каждой ее улыбке. Эран плакала, хранила письма, «болела» ими, страстно хотела обнять свою дочь. Все же она знала — именно этого она и не должна пытаться делать, она не могла бы дать дочери все то, что давали ей Аймир и Дэн.
Как это прекрасно — иметь ребенка! Холли Митчелл справилась, миллионы женщин справились с этим, но Эран просто не была еще такой женщиной.
Дэн и Аймир думали, что Эран могла бы навестить их на Рождество, что семья Рафтер уже окончательно обоснуется к тому времени. Конечно, это было бы весьма болезненно, но Эран надо было утвердиться в собственных глазах. Томас Аллен завершил бы к тому времени формальности с удочерением, можно было бы даже сообщить Молли… но Эран не хотела ей говорить. Молли советовала ей отдать ребенка, Эран так и поступила. Молли была совершенно равнодушна к рождению внучки и не собиралась обсуждать сходство Рианны с ее отцом, а тем более расстраиваться по этому поводу. Если бы она видела девочку Рафтеров и узнала бы в ней свою внучку, это сделало бы честь ее проницательности, и Молли пришлось бы дальше жить с этим. Но Молли редко встречала их, и, даже если бы она предположила, что это ее внучка, вряд ли она захотела бы навестить Рианну. Напротив.
В Ирландии редко стояла такая погода — тихая, солнечная, после суровой, продолжительной зимы. Аймир наслаждалась тем, как росла Рианна, и чувствовала себя половинкой этого крохотного создания. В свои тридцать четыре года она ощущала себя на десять лет моложе, купаясь в радости, которую приносила ей дочь.
— Ну как, малышка, пойдем к бабушке?
Ханнак, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным с Рианной, очень любила, когда ее так называли!
Несмотря на жару, Аймир укутала Рианну в одеяло и взяла еще одно на случай прохладного ветерка. Дом Ханнак находился недалеко, но дорога проходила через деревню, и на пути Аймир могла встретить знакомых и соседей.
Как только Аймир добралась до ворот, женский голос окликнул ее. Оглянувшись, она увидела Энни Мак-Гован.
— Аймир… постой, я хотела с тобой поговорить! — Энни склонилась над коляской и засияла при виде Рианны.
— Какая же красавица! Аймир, у тебя есть минутка?
— Да, Энни, конечно. Мы просто вышли на прогулку.
— Я всего лишь хотела спросить, нет ли у тебя номера телефона Эран в Лондоне? Мне хотелось посоветоваться… — сказала Энни.
— Посоветоваться? С Эран? По поводу чего? — спросила Аймир.
— Ну, я почти уверена, что ей это будет неинтересно… Слушай, а как поживает тот парень? Кстати, ты видела Бена Хейли по телевидению на прошлой неделе? Мне кое-кто звонил из Манчестера…
Аймир засмеялась. У Энни всегда был длинный язык.
— Энни, успокойся! — сказала она.
— Некто в Манчестере владеет сетью магазинов в Лидсе, Йорке, Ливерпуле, я не помню и половины названий… этот человек как-то видел сыр, который я изготовляю, и теперь он хочет распространять его через свои магазины… ведь на севере Англии живет так много ирландцев… — зачастила Энни.