Пока они ехали в Данрасвей, Эран заметила новое бетонное здание без крыши, лишь наполовину законченное.
— Что это? — спросила она.
Дэн и Аймир улыбались:
— Это бистро. Будет закончено следующим летом. Не ресторан, а бистро — можешь себе представить!
Эран была довольна. Если бы кто-то сказал слово «бистро» пять или даже три года назад, многие подумали бы, что этот человек — просто сноб. Но и сейчас это маленькое незаконченное здание уже выглядело очаровательным.
Аймир повернулась к ней:
— Все когда-то меняется, Эран. Старое здание школы перестраивают в маленькую гостиницу, теперь — вот это бистро, новый магазин; трикотаж, сыр, овощи — сейчас все можно купить! Есть паб, в котором Акил собирается установить музыку, есть пекарня, в которой теперь пекут французские багеты… мы хотим привлечь сюда как можно больше туристов.
Эран была восхищена, хотя некоторые улицы все еще выглядели немного заброшенными, а некоторые дома сильно нуждались в покраске.
— Да, было сделано предложение, чтобы безработная молодежь приводила все в порядок, помогала бы старикам, которые уже не в состоянии следить за своими садами, но, в конце концов, было решено, что этому не бывать, — сказала Аймир.
— Почему?
— Дети подумали, что они потеряют свои пособия, и совет сказал, что рабочие места будут под угрозой, — вздохнула Аймир.
— Но у совета нет денег и на их содержание, — заметила Эран.
— Да, но они предупредили, что, если этим будут заниматься дети, их служащие останутся без работы, — сказала Аймир.
Местный совет Данрасвея был известен как совет, который не ухаживает за открытыми пространствами, не ремонтирует дороги… Что они вообще делали — было загадкой. Каждый день пабы были заполнены здоровыми молодыми людьми, играющими в дартс или в карты. Четверть работоспособных ирландцев были безработными, тем не менее денег на спиртные напитки всегда хватало. Большинству из них.
Ладно, может быть, когда Рианна станет подростком, в 1993 году, все будет по-другому? И деревня постепенно развивалась — свежий морской воздух, превосходные школы и довольно низкий уровень преступности. Да, здесь бывали мелкие хулиганства, например нельзя было оставить машину открытой, но можно было быть уверенным в своей личной безопасности. Рианна могла бы спокойно ходить в школу, в отличие от многих британских девочек, чьи мертвые тела постоянно находили где-нибудь в болотах или на пустырях. Естественно, люди ожидали возвращения эмигрантов, которые бы воспевали Ирландию и Данрасвей, но все, что эмигранты могли сказать, — это то, что у каждой страны есть свои преимущества и недостатки.
Эран выбрала Британию, но была бы счастлива остаться здесь… если бы Рианна этого захотела. Даже если цены и налоги были высокими. Повернув дочь к себе лицом, Эран улыбнулась ей.
— А кем ты собираешься стать, когда вырастешь, малышка? А? Ты собираешься всех поразить? — спросила Эран.
Рианна весело пропищала что-то, напоминая Эран Мораг Митчелл. Эран не хотела ребенка, пока однажды не поняла, как прекрасно держать его на руках, чувствовать его тепло. Если бы она только могла оставить себе своего ребенка, оставить навсегда… материально это было невозможно сделать, к тому же Аймир бы очень сильно расстроилась. Эран должна помнить об этом и пытаться не вмешиваться. Во всех отношениях матерью Рианны была Аймир, а отцом — Дэн. Отец, которого у девочки бы не было, если бы она осталась с Эран в Лондоне.
Наконец они доехали до бунгало, в окне которого сияла елка, как и несколько лет назад, когда Молли подарила Эран мохеровый свитер в день, когда Эран ходила посмотреть на дельфинов…
— Как поживают дельфины, Аймир? — спросила Эран.
— Я боюсь, они стали достопримечательностью для туристов. Конечно, если бы им это не нравилось, они бы давно уплыли, но ведь так много людей приезжали этим летом, чтобы посмотреть на них, — они, должно быть, устали. Лодочники делают большие деньги благодаря им, тем не менее позволяют бросать туристам банки из-под кока-колы и прочий мусор в воду.
Эран пришла в негодование, подумав о том, что дельфины могут напороться на жестяную банку. Почему лодочники так поступают? Если дельфины умрут или уплывут, это будет большой потерей для многих. Неужели это должно случиться — и только потом люди все осознают?