Хороший дом. Дружная семья, в которой теперь жила Рианна. Подойдя к Ханнак, Эран взяла ребенка на руки.
— Ты хотя бы понимаешь, какая ты счастливая девочка? — спросила Эран.
— А-а, — ответила Рианна, смотря на Эран своими большими карими глазами и ликующе улыбаясь.
Новый 1981 год начался для Бена удачно, но к марту он уже начал сомневаться в своем успехе. Сначала ему неожиданно позвонила Чанда, его сестра, и рассказала, что винный бизнес Чарльза попал в полосу неудач. Она попросила Бена одолжить им довольно-таки большую сумму денег, чтобы они с мужем смогли выбраться из этого кризиса. Бен согласился дать своей сестре взаймы, но он был раздражен ее просьбой. Муж Чанды терпеть не мог Бена, он и Чанда находили предосудительным то, какую карьеру избрал Бен. Чанда даже начала использовать имя своего мужа, чтобы не показать, что она сестра Бена Хейли, так как в ее семье считалось, что он пользуется дурной славой. Итак. Бен выписал чек на имя Чанды Хейли и злорадно улыбнулся, так как включил в него кредитную карточку…
Потом были пять напряженных недель в студии. Бену пришлось снова спорить с Майлсом Ирвингом, чтобы записать новый альбом в весьма жестких условиях, заявленных «Шваб». Бен хотел, чтобы альбом был полон энергии, но безобиден. Некоторые из лирических песен, написанных Кельвином, были настолько изменены, что в конце концов стали просто бессмысленными, и новые слова звучали ужасно, когда Бен их произносил. Вообще-то компания «Шваб» хотела записать альбом хорошей, качественной музыки, а Бену с Кельвином не давал покоя неприлично маленький бюджет для этого альбома. При проведении рекламной акции в поддержку альбома Бену так же необходимо было следовать ряду строгих инструкций: носить то, говорить это, но все это должно было выглядеть правдоподобно, чтобы поклонники поверили в искренность Бена. Худшим же было то, что компания не называла их творение «альбомом», они называли это просто «продукцией». И когда же наконец-то состоялся релиз «продукции», возникли серьезные проблемы с продажей. Некоторые музыкальные магазины поставили альбом в огромных количествах, а некоторые вообще не закупили его.
Ожидая с каким-то неприятным чувством тура в поддержку альбома, который планировалось начать в конце мая, Бен выслушивал список ограничений, предписанных компанией. Бен решил навестить в Нью-Йорке Эмери Чима. Тот обещал записать музыку для нового альбома Бена в декабре, а представить его публике планировалось на гала-концерте в июне.
Компания Эмери совсем не оптимистично ожидала реакции «Шваб» на творение Бена, и только превосходное настроение Эмери поддерживало его.
— Ты не записал альбом в сроки, указанные компанией, ты не использовал студию или музыкантов. Ты присвоил себе эту демо-запись, и ничто тебе помочь уже не может, — говорил Эмери.
В хорошем расположении духа Эмери пригласил Бена отпраздновать их встречу. Но, несмотря на великолепно приготовленного лобстера, на бренди хорошей выдержки, которым они наслаждались, Бен не мог полностью расслабиться. Когда «Шваб» услышит об этом рискованном мероприятии, начнется то, что Эран называла «препирательство».
— Ну, — размышлял Эмери, покуривая длинную сигару и рассматривая напряженное лицо Бена своими голубыми глазами, — если и начнутся какие-либо неприятности, тебе не надо будет справляться с ними в одиночку. У меня отличный штат адвокатов.
Бен был благодарен ему, но в то же время он был очень озабочен своим будущим: он совсем не хотел битвы с компанией. Почему Эран не подумала о некоторых оговорках в контракте, который он подписал?
А потому, что ей тогда было всего лишь девятнадцать лет. Потому что она не думала, что Бен действительно соберется записать свой альбом. Потому что никто не мог предвидеть, что «Седар» будет перекуплен компанией «Шваб». Она тогда сделала все, что было в ее силах, и обвинять Эран было бы совсем нечестно. В конце концов, если она все еще остается его менеджером, она должна принять участие в решении этой проблемы — даже сейчас, когда у этой проклятой компании появилось слишком много клиентов, когда у них недостаточно времени, чтобы уделять внимание проблемам отдельных людей. Дело не стоит того, чтобы задействовать для этого такое большое количество адвокатов, — даже учитывая тот факт, что музыка Бена Хейли уже относилась к классике, этот судебный процесс не принесет ему в случае победы много денег. Бену было не важно, сколько денег он потратит на адвокатов, ведь смысл всего этого был в том, что его музыка была его чадом, его детищем. И он не хотел пассивно наблюдать за тем, как Германия держит ее в «заточении».