— О Господи, Эран, ну ты его же чуть не убила!
Бен через силу ответил:
— Ну и охранник! Просто какой-то хреновый охранник.
Не медля ни минуты, Тхан позвонил в срочную медицинскую помощь, прикладывая полотенце к лицу Бена, пока тот ворчал и ругался. Эран заметила ледяным тоном:
— Если ты будешь говорить такие слова, я пройдусь молотком по твоему роялю!
Бен перестал ругаться.
Приехал доктор, осмотрел повреждения и спросил, пил ли Бен. Недовольно Бен кивнул.
— Хм-м, тогда, к сожалению, я не могу дать вам обезболивающее, а оно нужно — у вас сломан нос и надо наложить три шва на губу. Завтра надо показаться дантисту и сделать рентген носа, — сказал врач.
На следующее утро Эран проснулась поздно, голова гудела, но даже это не уменьшило в ней чувство мрачного удовлетворения от сделанного. Она спустилась в вестибюль и обнаружила, что Тхан повез Бена на медицинский осмотр. Его жена Бет с опаской поздоровалась с ней, прежде чем приступить к уборке бедлама. Неужели это она все натворила? Потом Бет показала на записку, написанную почерком Бена. Там было следующее:
«Я так понимаю, что нет смысла спрашивать, что я такого сделал?»
Эран схватила лежащий рядом карандаш и аккуратно написала:
«Ты употребляешь наркотики».
И поскольку она все еще не знала, почему он ей звонил, дописала: «Позвони мне, когда очухаешься».
Она приняла душ, выпила сока и собралась уходить, но заколебалась, когда проходила мимо спальни Бена. Ей бы не следовало… но она должна была, только бросит быстрый взгляд.
Комната была большая и светлая, оформленная в модном стиле. С любопытством оглядываясь по сторонам. Эран рассматривала книги, кассеты, сувениры, привезенные из зарубежных поездок, — и потом увидела фотографию. Маленькую, в полированной рамке.
Это было ее собственное фото.
Эран разглядывала его секунд десять — пятнадцать, и сердце ее колотилось. А потом она пошла домой, где ей предстояла встреча с Тьерри.
Тьерри был в своей квартире, весьма раздраженный.
— Ты ездила к нему, да? Ты оставалась у него на всю ночь? — спросил он.
— Да, в свободной комнате. Мы подрались, и я сломала ему нос, — ответила Эран.
— Ты что?! С ума сошла?! — воскликнул Тьерри.
— А еще я разорвала ему губу. Пришлось вызвать доктора, он зашил ее, — невозмутимо добавила Эран.
Тьерри не мог поверить своим ушам. Но его облегчение было очевидно.
— Прости меня за то, что я сделал. Эран. Но я… — начал он.
— Да ладно. Я бы сделала то же самое. Забудь об этом, — ответила Эран.
Они поцеловались и помирились, и, как будто по-прежнему чувствуя какую-то опасность, Тьерри повел Эран на прогулку, все время разговаривая о свадьбе, о медовом месяце, о доме, который предстояло купить и обставить. Разве это не захватывает, не привлекает?
Эран улыбалась ему, улыбалась другим парам, прогуливающимся по парку. Но в мыслях ее была ее фотография, и Рианна, и кокаин, до которого Бен Хейли больше никогда не дотронется. Если когда-нибудь их дочери предстоит искать своего отца, ей не придется искать его в тюрьме, или в клинике, или на кладбище!
Прошло почти четыре недели, прежде чем Бен снова позвонил Эран обычной сентябрьской субботой. Его голос был очень мягким.
— Мне нужно увидеть тебя… ты можешь прийти?
— Когда? — спросила Эран.
— Сейчас, — попросил Бен.
Эран оказалась у него в доме еще до полудня, полная тревог и сомнений, ее голова шла кругом от того, что она должна ему сказать, что не должна говорить, но, может быть, скажет. Когда он открыл дверь, она стояла на пороге, глядя на него.
— Ты ждешь, что я тебя перенесу через него? — спросил Бен.
Они оба рассмеялись, и когда Эран вошла, то сразу же заметила, что не было ни Тхана, ни Бет. Бен был босиком, в темно-синих джинсах и таком же свитере, от одежды шел запах свежевыстиранных вещей; его волосы были недавно подстрижены до уровня подбородка. Нос и зуб были уже в порядке, но на губе были еще видны шрамы. Прислонившись к двери, он наблюдал за Эран, не произнося ни слова, засунув руки в карманы.
— Итак, ты хочешь поговорить со мной? — Эран услышала собственный голос, слабый, невнятный.
— Нет, я не хочу поговорить с тобой, — ответил Бен.
Его улыбка была слабой, вопросительной, когда он протянул к ней одну руку. Но сам он не шевельнулся, и Эран поняла смысл этого жеста: это должно быть ее собственное решение.