— В таком случае, на них есть и отпечаток смерти. Ладно, давай перестанем сердиться. Ты же не останешься рок-певцом на всю свою жизнь, — сказала Эран.
Бен бурчал и ругался еще несколько дней, но реквием действительно лег в ящик письменного стола. Решительно забыв о нем, но чувствуя себя гораздо лучше после того, как они написали эту песню, Эран на несколько дней вырвалась к Рианне. Бен остался в Лондоне, под круглосуточным присмотром Тхана, загруженный работой в студии по самое горло.
Это было непростое посещение, и во многом из-за Люка Лейвери, который подарил Рианне и Эммету бубны на Рождество. Эран не могла поверить, во что может превратиться ухоженный дом Рафтеров, в какой шумный балаган, и что она может услышать от визжащей, как старая карга, с выпученными глазами и растрепанными волосами, Аймир такие вопли:
— Да идите же в сад — забирайте бубны, барабаны, собаку — хоть кто-нибудь слышит, что я говорю?
— Пресвятые небеса, успокойся, Аймир! Я тебе помогу, — сказала Эран.
Аймир накинулась на нее:
— Это все Люк. Он знает, что Рианна очень музыкальный ребенок, он меня просто с ума сведет! Люк сказал, что следующим подарком будет пианино! Эран, ты можешь забирать девочку. Забирай ее в Лондон, забирай малышку, забирай все!
Глаза у Аймир были совершенно безумные, а Дэн смеялся, словом, это был настоящий хаос. В черных сапожках, в красных колготках, Рианна выглядела настоящим дьяволенком, этаким панк-ангелочком, вопящим и визжащим. Она действительно была очень музыкальна и одарена каким-то невообразимо высоким пронзительным голосом.
— Я вполне могу представить себе, что она выиграет один из конкурсов Акила в пабе, — сказала Эран.
— Ага! Мы тоже! В пять лет — в пабе, в шесть — в тюрьме! Или она, или мы. Дэн, да открой же вино, пока у меня мозги не взорвались! — застонала Аймир.
Эран задумалась.
— Ты знаешь, Аймир, если потом Рианна захочет заниматься музыкой, я имею в виду — по-настоящему, ты мне обязательно скажи. Я пришлю деньги на это.
— А что ты скажешь Бену, как ему объяснишь, для чего деньги? — спросила Аймир.
— Я придумаю, да он вообще не обращает на это внимание. Сорит деньгами! Но если бы он знал, он бы посчитал это хорошей инвестицией, — улыбнулась Эран.
— О Эран, я не могу себе представить, как ты только сдерживаешься, как выносишь это напряжение, до сих пор ничего ему не сказала? — спросила Аймир.
— Сказать, что я оставила его дочь вам? Аймир, у меня просто мозги стынут от такой мысли, — призналась Эран.
— Но он может согласиться с твоим решением. Даже подумает, что ты правильно поступила, — заметила Аймир.
— Послушай, Бена не было рядом, когда я приняла решение. Это моя ответственность, я знаю, что Рианне здесь лучше. Вы же любите ее, правда? Даже если она балуется? — заволновалась Эран.
— Да мы просто обожаем ее, она наше солнышко, ты представить себе не можешь! — воскликнула Аймир.
Но Эран хорошо все себе представляла и не могла даже мысли такой допустить, чтобы чем-то повредить этому семейству. Хотя она вздрагивала в глубине души всякий раз, когда Рианна называла Аймир «мамочка». Как бы Эран хотела быть заботливой матерью своей маленькой девочке! Но достаточно и того, что она может видеться с Рианной, играть с ней, участвовать в обсуждении важных вопросов — Аймир всегда с ней советовалась, а девочка была очень счастлива.
Но у Эран были и другие обязательные дела в деревне. Во-первых, она зашла к соседке Энни, а потом отправилась к домику на побережье. После долгой подозрительной паузы, пока Молли решала, Эран ли это постучала, дверь чуть-чуть приоткрылась.
— А, Эран. Я уж подумала, что ты так занята Рафтерами, что ко мне и не заглянешь, — буркнула Молли.
Ну вот, опять надо обороняться. Не прошло и пяти секунд в родном доме. Эран прикусила язык, пока Молли осматривала ее с ног до головы.
— Хорошо выглядишь, но красный — не твой цвет. Тебе не надо носить красное. Я так полагаю, эту прическу ты сделала в Лондоне? — кисло спросила Молли.
Нет, хотелось закричать Эран, в чертовой Ботсване! Но почему Молли обязательно надо так себя вести? Говорить таким тоном, будто Эран никогда ничего не может сделать правильно? Неужели так будет всегда — этот колючий, придирчивый тон, упреки и претензии по пустякам? Молли захотелось откровенности?
— Ну, мама, черный — это твой цвет. Что ж ты даже не купила новое пальто на похороны отца и Дерси? — спросила Эран.
Молли мрачно посмотрела на нее. Потом наступило перемирие, но было ясно, что после такого начала ничего хорошего из встречи не выйдет. Эран заметила, что нет никаких следов присутствия Акила.