— Я просто хотел поздравить тебя, пожелать счастья. Я звонил раньше, но тебя не было, — сдержанно сказал он.
Тхан и Бет не говорили ей. Значит, отвечал Бен, но он не передал ей, что звонил Тьерри. Он поступил с ним таким же образом, как когда-то Тьерри с ним. У Тьерри был грустный голос, и Эран стало жаль его.
— Почему бы тебе не прийти? У нас чудесная вечеринка! — сказала она.
— О нет. Бен распсихуется, — сказал Тьерри.
— Да нет же, я обещаю — здесь столько людей, он даже не заметит, — сказала Эран.
— Я бы хотел тебя увидеть, — сказал Тьерри.
— Ну так приходи. — Эран вздохнула.
— Хорошо. Я приду, если ты уверена… — Тьерри замялся.
Эран была ни капельки не уверена, но она поговорит с Беном, сегодня он не сможет ей ни в чем отказать! И наконец, после жутких ругательств. Бен согласился с условием, что она не будет с Кермитом ни танцевать, ни кокетничать. Тогда пусть приходит.
Тьерри пришел с бутылкой вина и подарком, выглядел он очень мрачно.
— Я собирался отправить это по почте. Это всего лишь книга, — сказал он.
Сонеты Шекспира! Эран была очень тронута. Скользнув губами по его щеке, она проводила Тьерри в комнату и познакомила с некоторыми гостями, передала ему бокал вина. Тьерри немного приободрился.
Бен опять был за роялем: грозный, как ястреб, он исполнял какую-то песню с двумя другими рок-звездами. Эран оставила Тьерри и отправилась танцевать с Тханом.
Как это было здорово — оказаться снова со всеми, беситься вместе со всеми! Бедный Тьерри тоже бы устроил для нее вечеринку, но Эран надеялась, что он не вообразит, что она будет сравнивать, кто из них более щедрый — Тьерри или Бен. Тьерри по-своему был классный парень. Но он смешался с толпой так, что Эран вообще его не видела.
Это было очень напряженное лето. Когда Бен закончил записывать свой первый альбом для «Флиндерз», он отправился на гастроли в Испанию и Италию. Эран вдыхала благословенный средиземноморский воздух, упиваясь запахами сосны, лаванды, яркими цветами. Алый, лимонный, охристый, бирюзовый и ярко-синий, все особенно яркие на фоне ослепительно-белого… и приглушенные, запыленные коричневые и розоватые тона Тосканы, колдовство средневековой Флоренции… Все думали о нем как о городе-мечте, но это было какое-то неистовство. Таких фанатов не было нигде! И такой шум! После тишины Венеции шум транспорта казался невыносимым. Днем они спасались в садах Боболи, в галерее Уффици, в прекрасном Баптистерии с выложенными золотом стенами. Эран не думала, что ей повезет когда-нибудь еще раз оказаться в этой прекрасной стране, и она старалась прикоснуться ко всему, ухватить все впечатления, какие только возможно.
Однажды они отправились с Кевином Россом в Сиену, где был какой-то внушительный собор, выложенный полосами белого и черного мрамора. Бен не очень-то разбирался в соборах, но в отличие от многих рок-музыкантов он был открыт культуре, классическим произведениям живописи и скульптуры, понимая, что художники и скульпторы значили столько же, сколько Моцарт и Бетховен. Когда они наконец присели отдохнуть на скамейке на площади, Бен выглядел немного уставшим, но Эран подумала, что это от физического утомления. Гастроли всегда изматывали.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Да конечно, все нормально, — ответил Бен.
Но в этот момент его заметили две школьницы, подбежали попросить автограф, и вскоре собралась толпа; даже в этом древнем городе для Бена не было покоя. Тхан и Кевин пытались навести порядок, но Бен подписывал каждый протянутый клочок бумаги, широко улыбаясь, принимая проявления обожания, удовлетворяя свою внутреннюю страсть к всеобщему признанию. Они отправились обратно во Флоренцию, даже не выпив кофе.
Бен больше не пил водку, не принимал транквилизаторы или стимуляторы. Вино за обедом, пиво с группой — это все. Он очень старался и знал, что Эран следит за ним.
— Ну и как я держусь? — Его улыбка была заразительна.
— Отлично, но нам понадобится грузовик, чтобы привезти домой всех твоих девчонок-фанаток, — улыбнулась Эран.
«Тхан мог охранять Бена от всего внешнего, но я могу охранять его от него самого, — подумала Эран про себя. — Бен будет в порядке до тех пор, пока я буду с ним повсюду, буду держать его под наблюдением».
Когда они вернулись в июле в Лондон, позвонил Дэн: у Рианны была свинка, и чувство огромной вины захлестнуло Эран. Естественно, Дэн и Аймир позаботятся о малышке, но как бы она сама хотела поехать к ребенку, поделиться тревогой с Беном! Он был ее отцом, они семья по крови, а не волею обстоятельств… но, если отвлечься от всего, как бы они справлялись с Рианной, если бы она была с ними? Ты заберешь четырехлетнего ребенка из ее привычной жизни, из садика, куда она ходит, привезешь ее в шум и жару большого города, предоставишь ее сообществу грубых бесшабашных музыкантов? Или ты останешься с малышкой дома, отпустив папочку бузить за границу в сообществе соплячек-поклонниц?