— Я помогу, если ты действительно хочешь переехать, но я думаю, что тебе надо еще раз все хорошо взвесить, — сказала Эран.
— Зачем? Ну правда, что меня здесь удерживает? Ко мне даже никто не заходит в гости. Уж лучше я буду греться на солнышке, — буркнула Молли.
В этом было зерно правды. Кроме обязательных визитов ее детей, мало кто навещал Молли. За все годы работы в вязальной группе она так и не подружилась ни с кем. И хотя шестеро из десяти ее братьев и сестер по-прежнему жили в Ирландии, никто из них к Молли не приезжал. Несмотря ни на что, Эран была очень удивлена таким радикальным решением своей матери — покинуть деревню, где все было такое знакомое и надежное. Единственное, что, по ее словам, нравилось Молли в Америке, это были молитвенные собрания, которые проходили в местной церкви.
Так поэтому у нее такой уверенный тон, руки решительно скрещены на груди, вся поза выражает исключение дальнейших обсуждений? Вспомнив о высоком уровне преступности во Флориде, Эран с тревогой смотрела на мать.
— Ну, если ты так уверена… и все же, я считаю, что тебе надо как следует все взвесить, — сказала Эран.
— Я во всем уверена. Я продам дом, и оставь меня в покое! Я могу прожить на страховку и, может быть, даже найду себе работенку, — заворчала Молли.
Эран знала, что у матери были и другие деньги: крупную сумму вдове отвалил Пэдди Клафферти, хотя трагедия случилась не на его судне.
— Какую работу? — спросила Эран.
— Откуда я знаю? На месте разберусь. — И Молли махнула рукой.
Так и получилось. Молли продала дом и через три месяца эмигрировала в Америку. Тем же летом Бен записал свой хит номер один. «Атлантик реквием» оказался в чарте на пятом месте, а на следующей неделе вышел на первое место, где оставался до середины июля. Они пышно отметили день рождения Бена — ему исполнилось двадцать восемь. Эран даже не ожидала, какое удовольствие ей доставит работать с ним вместе в студии.
— Я хочу это повторить. Ты можешь написать еще композиции с партией для гобоя? — спросила она.
Бен посмотрел на нее серьезно.
— Да, только при условии, если ты готова выступать со мной на сцене, — ответил он.
O-о! Чем больше Эран думала об этом, тем больше убеждалась, что рок-концерты — не для нее. Один — нормально, так, для развлечения. Но на постоянной основе — нет! Она гораздо более счастлива была дома со своими стихами или помогая Бену разбираться с костюмами и гримом.
Кроме того, был еще фэн-клуб, где Эран два раза в неделю работала по утрам, и общественная группа, к которой она присоединилась, чтобы помогать искать работу бездомным. Многие из тех, кто спали на улицах, очень хотели оттуда убраться, и среди них было немало ирландцев. Холли Митчелл тоже этим занималась. У Холли очень хорошо получалось разыскивать новые рабочие места, убеждать хозяев, писать поручительские письма. Тринадцатилетнему Оливеру порой приходилось уступать свою кровать приезжим и перебираться к себе в палатку в саду, пока мама разбиралась со своими «перелетными утками». Олли был страстный поклонник Бена, ему легко доставались автографы, которые он продавал своим завидующим друзьям.
— Скоро им предстоит собирать разные предметы, — заметил как-то Бен, подписывая очередную пачку автографов.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Олли.
— Через два года мне будет уже тридцать. Поскольку у меня уже есть хит, ставший номером один, я могу расслабиться и начать подумывать о том, чтобы заканчивать карьеру рок-музыканта, — сказал Бен.
— Но Джейк думает, что твоя следующая песня тоже может попасть на вершину чарта! А как же твоя публика, которую ты любишь? — спросил Олли.
Бен послал воздушный поцелуй в никуда.
— Прощайте, мои любимые! Если только вы не готовы перейти в волшебный мир классической музыки.
Значит, он не забыл слова Эран, сказанные несколько лет назад. Но неужели в самом деле — опера? После потери Эмери Бен эмоционально повзрослел, но Эран не была уверена, готов ли он к этому шагу.
— Ну, не сразу. Но если я займусь музыкой для кинофильмов, для мюзиклов, то в девяностые я смогу подступиться и к опере. Возможно, сначала к рок-опере, а потом к настоящей, — сказал Бен.
— А ты не будешь тосковать по своим фанатам? — спросила Эран.
— Да. Мне их будет не хватать. Но вряд ли они захотят видеть, как я, прихрамывая, буду в свои восемьдесят шесть взбираться на сцену… пора подумать, как уйти, изящно поклонившись, — ответил Бен.
И он посмотрел на Эран, слегка задумавшись. Эран положила руку ему на плечо.
— Ну что ж, давай позаботимся, чтобы ты в полной мере насладился оставшимися тебе разгульными годами. И получим еще несколько золотых дисков, которые украсят эту стену.