За жизнь, которую спас Тхан, рискуя своей собственной. Разве все фанаты, все ликование, вся слава и деньги стоили человеческой жизни?
Дома, в Лондоне, Бен больше не вспоминал о случившемся, но необыкновенно притих, и Эран знала, что он часто думает об этом. Покушение на жизнь не может пройти бесследно, не может не заставить задуматься о смысле жизни, о ее сущности. Эран была особенно нежна и внимательна к нему, понимала, почему их интимная жизнь сейчас не такая бурная, как прежде. Казалось, все, что было нужно сейчас Бену, — это просто лежать рядом с Эран, нежно обнимать ее, смотреть на нее, размышлять.
Когда с рукой стало получше, Бен часто играл на рояле, больше времени проводил дома, и это очень нравилось Эран. В доме была совсем другая атмосфера, счастливая и оживленная. Бен был порядочный неряха, но такой веселый и жизнерадостный! Он, казалось, скучал без Эран всякий раз, когда она уходила. И всякий раз, куда бы Эран ни направлялась, особенно в фэн-клуб, она вспоминала тот ужасный вечер покушения.
«Я знала, это должно было случиться, — думала Эран. — Я всегда чувствовала, что в один день может случиться так, что кто-то из фанатов может причинить Бену боль». И сейчас, когда это случилось, Эран была почти удовлетворена: по крайней мере, попытка оказалась неудачной. Но ведь полно и других маньяков, и никакое количество охранников не спасет его! Единственное спасение — что Бену скоро будет тридцать лет, и он сможет выдвинуть требование прекратить гастроли. Он сможет сосредоточиться на музыке для кинофильмов, начать заниматься классической музыкой, чего он всегда и хотел. Это будет тяжелым ударом для Кевина, но Эран казалось, что Майлс и Джейк в глубине души были заинтересованы в некотором экспериментировании с Беном. Для Бена найдется новая ниша, довольно с него этой кочевой жизни!
Слава Богу, Тхан был с ним в тот вечер, такой стремительный, такой храбрый! И слава Всевышнему — Эмери настоял на том, чтобы Тхан был с Беном неотлучно, что Тхан незаменим, и оказался прав. Было похоже на то, что Эмери по-прежнему ограждает, бережет Бена. Он сохранил для него Тхана, он вновь устроил встречу Бена с Эран — своей смертью… Он, наверное, был потрясающий человек! Как жаль, что Эран не встречалась с ним, о, как бы она хотела познакомиться с ним! Может быть, им стоит пожить в его квартире в Нью-Йорке некоторое время? Бен был немногословен последнее время, но Эран ясно видела, в каком он напряжении.
Ненавязчиво Эран изложила ему эту мысль, но Бен отклонил предложение. Ему не хотелось сейчас ехать в Нью-Йорк, сказал он, и, кроме того, там сейчас жил композитор из Дархама, который пытался писать музыку для бродвейских мюзиклов. Квартира была вечно занята, в ней всегда кто-нибудь жил. Бен был очень щедр, и квартира стала неким подобием гостиницы и общежития художников. Ее всегда заполняли бродячие музыканты, писатели, певцы всех мастей. Но это было именно то, чего хотел бы Эмери, и хотя порой гостеприимством злоупотребляли, Бен никогда не отказывал в нем.
Дом в Хэмстеде тоже был вечно полон людей: Эран никогда не знала заранее, кого встретит на кухне за приготовлением чая или насвистывающим в ванне. Когда Ларри Беккер назначил совещание, чтобы обсудить «канадский эпизод», Эран не удивилась тому, что все собрались у них: Ларри. Джейк, Майлс, Кевин и Бен расселись вокруг в неком напряженном ожидании. Бен был слишком драгоценным сокровищем, чтобы вновь подвергать его ненужному риску. Эран собрала поднос с пивом и сэндвичами, принесла его в гостиную и присоединилась к собравшимся.
У каждого из них были собственные идеи на этот счет, каждый из них был незаурядной натурой, поэтому не обошлось без криков, особенно со стороны Майлса, чьи седые волосы встали дыбом от ярости. Не обошлось и без резких слов от Ларри, который, как менеджер Бена, ясно дал понять, что не намерен выслушивать всякую чушь от кого попало. Теперь на всех концертах будет охрана по всем стенам, все будет делаться по последнему слову техники, и произвольные обыски в том числе, чего бы это ни стоило. Ларри был невысокого роста, с кустистыми бровями и неизменной сигарой в коротких, мясистых пальцах, которыми он энергично тыкал собеседников в бока в пояснение своих слов.
Джейк и Кевин уже склонялись к тому, чтобы отказаться от концертов, размышляя над всевозможными «если» и «но». Бен позволил им перебрать все варианты, он сидел необычно молчаливый, скрестив ноги и не вмешиваясь в общий разговор, время от времени почесывая бровь. Эран предположила, что Бен обдумывает, как сказать им, что он решил отказаться от выступлений, что ему в июле исполняется тридцать и это означает для него совершенно новую полосу в жизни. Наконец, ощутив, что его внимание занято чем-то другим, все повернулись к нему.