Какая бы ни была причина, Бен уже сидел в самолете и держал Эран за руку, когда самолет приземлялся.
— Я рад, что ты здесь, булочка. Я бы без тебя потерялся, — сказал он.
И потом он как миленький подхватил тележку, как обычный турист, нагрузил в нее свой багаж и свистнул, подзывая такси. Впервые в жизни вокруг не было фанатов, впереди не ждал лимузин, и нигде поблизости не было видно промоутера. Никого, кто бы сдувал с него пылинки в свете рампы. Эран было интересно, как долго удержится его смиренное настроение.
Оно удержалось. Казалось, Бен совсем не возражал, что Эран не забронировала для них самую дорогую гостиницу в Лакнау. Ее все предупреждали, что бедность в Индии заставляет западных путешественников чувствовать себя виноватыми: чем больше вы физически старались от этой бедности отстраниться, тем хуже вы чувствовали себя морально. Многие старались этого избежать, но Эран не хотелось чувствовать себя отрезанной от людей и ходить с опущенными в землю глазами. Индия была бедная страна, и они не собирались притворяться, что это не так.
Ее первое впечатление было, что кругом толпятся люди. Тысячи, миллионы, толпившиеся по всем направлениям, затапливающие тротуары, пахнущие жасмином, коровами и кориандром и множеством других вещей, о которых Эран решила не думать. Лакнау — промышленный город, не самый красивый в Индии, но ее очень поразило разнообразие выражений на человеческих лицах, даже в коммерческой части города: они были такие живые! Смеющиеся, разговаривающие, ссорящиеся — все в очень напевных интонациях, от которых она улыбалась. Индийская музыка сводила ее с ума, она находила ее монотонной и слегка истеричной, когда слышала ее в лондонских ресторанах, но здесь музыкой звучали сами человеческие голоса на улицах, прелестный звонкий женский смех, и все звучало немного вразнобой. Предложения заканчивались как будто вопросительным знаком, все выглядели очень оживленными, гораздо больше, чем в Англии. Эран слышала, что индусы великолепно скрывают свои чувства, но лица у них были очень подвижные, совсем не непроницаемые, глаза их светились, и они так общались, как никакой пассажир лондонской подземки не смог бы. А цвета! Никаких мрачных полосатых костюмов, все ходят в красном, желтом, ослепительно белом, одежда их выглядела потрясающе чистой и свежей в пыльном воздухе, но совсем не так, как в Австрии, где вся одежда была выглажена и накрахмалена.
Первые несколько дней Эран и Бен попросту бродили по городу, радуясь, что местный климат оказался относительно щадящим. Они испытали некоторое благоговение перед потрясающей мечетью, которая стояла на холме и на фоне которой люди выглядели как муравьи. Какая архитектура! Какая роскошь среди нищеты! Все с колоссальным размахом.
Архитектура была совершенно потрясающей, и Эран почувствовала, как Бен пропитывается настроением города, который был центром музыки Индостана и катакского танца. Бен был совсем не такой смуглый, как местные жители, но очень быстро смешался с ними, легко впитывающая солнце его кожа быстро приобрела табачный оттенок — тот натуральный оттенок, для которого было достаточно всего нескольких дней, чтобы он проступил. Его никто не принимал за иностранца, в то время как Эран везде привлекала взгляды. Бен постоянно смеялся, когда она покрывала себя слоями лосьона от загара. Снова Эран подумала, какое это наслаждение — носить легкие шелковые и хлопчатобумажные платья, особенно для того, кто вырос в стране, где приходится носить шерстяные джемпера даже летом. От этого ее настроение становилось легким и воздушным, она понимала, почему так добродушны эти люди, даже если у них нет ничего или почти ничего. В Лакнау были очень богатые районы, а были и такие места, от которых даже Бен мог умолкнуть, не закончив фразы.
На третий день они отправились в гости к его тетям и дядям, весь выводок которых жил поблизости — братья и сестры, которые остались здесь у Дивы. Торговцы средней руки и добропорядочные матроны, они до последней капельки были такими, как их описывала Рани. Они вцепились в Бена так, как будто вернулся блудный сын.
— А это кто? — спрашивали родственники.
— Это моя девушка, Эран, — отвечал Бен.
Он с гордостью представил Эран, и ее передали «по рукам» для осмотра, вручили пиалу с чаем, а в это время женщины с любопытством трогали ее волосы, не веря, что они натуральные.