— Это страшно, правда? Дива и Рани говорили об этом, но, пока сам не увидишь, это кажется нереальным. Эти люди выглядят так, словно они еле в состоянии себя прокормить, — сказал Бен.
Это было ужасно, и все чувствовали себя неловко; Эран даже несколько удивила его озабоченность.
— Ну, мы же помогаем им немного. Есть больница в Лакнау, — сказала она.
— Ты имеешь в виду ту, где работала Рани? — спросил Бен.
— Да, мы послали туда порядочную сумму денег за последние годы, — ответила Эран.
— Правда? — оживился Бен.
Эран улыбнулась. Бен предоставил право вести финансовые дела, связанные с бизнесом, Ларри, а домашние расходы лежали на ней. Каждый раз, когда кто-то заводил с Беном разговор на финансовые темы, на его лице появлялось выражение скуки. Иметь полные карманы денег было здорово, но деньги сами по себе, сама их концепция были для Бена настоящей тайной. Другие люди разбирались в этих вопросах, и он предоставил им заниматься этими проблемами.
— Да. Как только мы что-то зарабатываем, сразу же и больнице достается. Но мы могли бы сделать больше… и мы будем, даже если это и капля в океане, — сказала Эран.
— А что же ты мне не сказала про больницу? Мы могли бы зайти посмотреть ее, когда были в Лакнау, — заметил Бен.
— Я тебе говорила об этом несколько лет назад. Но не стала предлагать посетить ее… ну, я подумала, что это может произвести на тебя угнетающее впечатление, — ответила Эран.
— О Эран, ты думаешь, что я какой-то бездушный монстр? — нахмурился Бен.
— Нет, я знаю, что ты не бездушный, ты просто подвержен приступам тошноты, — улыбнулась Эран.
Бен с любопытством посмотрел на нее, как будто впервые открывая для себя многое, о чем раньше не задумывался. Эран устраивала его жизнь так безукоризненно, что он даже не замечал, как и что происходит. Он откинулся на спинку кресла и замолчал.
Вскоре они приехали в Варанаси, остановились в гостинице Паллави и стали приходить в себя после упражнений Тхана над их чувством равновесия. У Эран немного кружилась голова, и она все время чувствовала, что за ней наблюдают.
— Почему ты на меня так смотришь? — спросила она.
— Не знаю, просто смотрю. — Бен пожал плечами.
Нет, он не хандрил, он как бы ушел в себя, находился в состоянии созерцания. Лишенный привычного блеска звезды, Бен как бы остался наедине с собой, приспосабливаясь к тому, что он обычный человек, он впитывал детали повседневной жизни, которые обычно его не касались.
Тхан и Бет отправились в Сарнат, а они не стали напрягаться, отдыхали, сидя под пальмами со стаканами холодной ласси. Воздух был теплый и влажный, он не давал Эран сконцентрироваться на чтении путеводителя, но больше всего ей не давали покоя темные глаза Бена — периодически он пристально изучал выражение ее лица. Она не могла вспомнить, когда последний раз видела Бена таким сосредоточенным и молчаливым. После легкого ужина они рано отправились спать, постояв перед открытым окном, любуясь ночным небом, усеянным звездами. Бен был очень нежен с ней в постели.
На следующий день, отдохнувшие и энергичные, они отправились в дорогу, понимая, что у них осталось не больше десяти дней до сезона муссонов. Храм, который они хотели увидеть, был довольно далеко, и добираться до него надо было пешком. Он был маленький, но выложен невероятно красивыми мозаичными узорами. Прикрыв голову и плечи широким газовым шарфом, Эран предоставила Бену идти впереди и первому войти в храм. К своей радости, она обнаружила, что там происходила некая церемония.
Спереди, там, где предположительно находился алтарь, несколько монахов в рясах лежали на полу лицом вниз, произнося в унисон молитвы. На первый взгляд создавалось впечатление, что на полу расстелено серое покрывало, по краю которого стояло несколько пар сандалий. Эран не знала, то ли ей сесть, то ли стоять, то ли опуститься на колени. Бен придвинулся к ней, закрыл лицо руками и опустился на колени около нее.
Кроме них и монахов, в храме никого больше не было, и, хотя Эран ничего не понимала из того, что происходит, у нее возникло какое-то особенное чувство. Разве это важно — кому или как люди поклоняются, разве недостаточно, что у них есть уважение к тому, что поднимает их над собой? Храм был преисполнен покоя, и в этот момент Эран подумала о Молли, которая молилась совсем другому богу в другой стране. Молли не отказывалась от католической веры — ты не можешь, настаивала она, отказаться от того, в чем рожден, и она по-прежнему следовала наставлениям из Рима. Но все чаще в ее редких письмах чувствовалась неприязнь и неприятие других, некий фанатизм, появлялась тема избранности и предназначенности. Чувствуя смутное унижение, Эран ощущала резкий контраст и легкую тревогу. Иногда Молли употребляла слова «очищающий», «освежающий» так, что Эран вспоминались уроки истории, когда Аймир рассказывала о нацистах. Они тоже часто использовали эти слова.