На этот раз Эран была даже рада уехать, и, усаживаясь на мотоцикл, неожиданно поняла, что мало кому удастся вынести все его выходки и претензии. Если они когда-то и будут жить вместе, ей потребуется колоссальный запас жизненных сил!..
Впервые песня, названная «Неприкаянность», была исполнена в день Святого Валентина перед собравшейся в ресторане публикой, сплошь состоящей из влюбленных парочек. То, как песню приняли, стало для Бена и Эран настоящим уроком. Очень быстро слушатели дали исполнителям понять, что в такой романтический вечер, посвященный любви, они не собираются слушать песни протеста: они предпочли бы что-нибудь более чувственное и нежное.
Эран с ужасом наблюдала, что слушатели как-то быстро утратили внимание к песне и стали переговариваться между собой: впервые Бен потерял контакт с публикой.
Это был ужасный момент для Эран, она была потрясена, просто не могла смотреть, как Бен допевает песню, оскорбленный и игнорируемый публикой. Зная его характер, Эран ожидала, что он сейчас вскочит на ноги, захлопнет крышку пианино и выйдет прочь с презрением — или, что еще хуже, скажет что-нибудь грубое в адрес публики и потеряет работу.
Неожиданно Бен прекратил играть. Под его пристальным взглядом собравшиеся притихли, почувствовалось какое-то напряжение в зале. И затем, к ее бесконечному удивлению и облегчению, Бен снисходительно улыбнулся и произнес:
— Ну что, вам не нравится?
Некоторые из постоянных слушателей виновато промямлили, что нравится, но Бен покачал головой и искренне рассмеялся:
— Ладно, будем плыть по течению. А как вам вот это понравится?
Он подмигнул и заиграл в медленном темпе импровизацию на тему «Странник в ночи». И сразу же ситуация изменилась, романтическая атмосфера была восстановлена, снова все были на его стороне. Только Эран одиноко сидела за своим столиком и еще целый час ждала, когда он сможет к ней присоединиться.
— О Бен, это катастрофа, — сказала она, когда он подошел.
— Ты расстроена? — спросил Бен.
— Конечно. А ты? — Эран взглянула на него.
— Подожди минутку. — Бен встал, подошел к бару и вернулся с бутылкой вина в одной руке и с розой в другой.
— Ну, давай улыбнись, — сказал он.
Эран с усилием раздвинула губы в улыбке.
— А теперь поцелуй меня, — велел Бен.
Это было нетрудно. Неожиданно Эран стало легче.
— Мне хотелось умереть. А тебе? — спросила она.
— Сначала — да. Пока я не понял, в чем дело, что идет не так. Дело не в песне. Дело в ситуации! Я завтра снова ее спою… в общем, это был интересный момент. Меня это научило, как справляться с такой ситуацией, — сказал Бен.
— Ты отлично справился, — неожиданно Эран рассмеялась и подняла бокал. — За тебя, Бен. Молодец!
По тому, как резко Бен поднял свой бокал и выпил залпом вино, Эран почувствовала, как он напряжен.
— Все, баста, я уж думал, мне конец, — сказал он.
По его словам можно было судить, что он впервые обескуражен, потрясен напряжением этого концерта.
— Когда все уйдут, споешь еще раз? Только для меня? — спросила Эран.
— Да ты не захочешь слушать, — сказал Бен.
— Нет, я хочу ее послушать, я хочу послушать тебя, — настаивала Эран.
Когда зал опустел и вино было допито, Бен вновь сел за фортепиано и сыграл с такой эмоциональной силой, что Эран была потрясена. Рани и все гости давно ушли, но официанты, которые убирали столы, замерли и слушали, застыв на месте. Когда он закончил, раздались такие аплодисменты, что Эран поняла: Бен был абсолютно прав — единственная проблема с дебютом песни была в том, что они неправильно выбрали время. Ее снова услышат и непременно оценят!
В апреле Бен устроил невероятную суету вокруг дня рождения Эран — ей исполнялось восемнадцать. Он договорился с другом, чтобы тот присмотрел за прилавком на рынке в этот день, а сам Бен смог отправиться с Эран в деревушку в Катсволде. Девушке никогда прежде не приходилось бывать в английской провинции. Она попросила Бена ехать помедленнее, чтобы насладиться окружающими пейзажами. В глаза бросались заметные отличия от пейзажей Ирландии: безукоризненное состояние аккуратных домов, благоустроенные дороги со всеми необходимыми указателями. Несколько раз они останавливались, чтобы восхититься тюдоровских времен коттеджами, великолепными садами и прямоугольниками церквушек. Они казались Эран необыкновенно привлекательными, а внутри все было надраено до такой степени, что девушка видела свое отражение в медных табличках, всем существом ощущая спокойное достоинство тщательно поддерживаемых традиций.