— Я тебе когда-нибудь рассказывала о том, как Конора вышвырнуло за борт во время шторма?
— Нет, — ответил Олли, его глаза стали совсем круглыми. — Он тонул?
— Нет, но лодку пришлось перевернуть, другие рыбаки бросили ему веревку, втащили на борт, и ты не можешь представить, как Конор продрог и какой он был мокрый… — сказала Эран.
Пока она пересказывала эту историю. Олли кивал головой. Они направились к автобусу, чтобы поехать в центр, где в это время Бен проходил прослушивание на новом месте работы. Эран хотела поехать с ним, но понимала, что девушка с двумя малышами на руках не поможет увеличить его шансы.
Прослушивание проходило в большом модном ресторане. Когда они туда добрались. Эран почувствовала себя не в своей тарелке. Как и договорились, она не стала заходить внутрь, а подождала на улице. Как только Бен появился. Эран сразу же поняла, что его приняли. Он был похож на известного французского актера в своем черном джемпере, заправленном в брюки, с новой стрижкой, которая очень ему шла. Бен вообще легко менял внешность, приспосабливаясь к ожиданиям окружающих.
— Пятьдесят фунтов в неделю, за четыре вечера. Мы можем позволить себе квартиру и собственное пианино!!!
Мы можем позволить собственное пианино. Эран очень понравилось, как он это сказал, как схватил ее в объятия, заглянул в глаза, ожидая одобрения, складывая губы преуморительным образом.
— Ну, целуй же меня! — потребовал Бен.
Последовал долгий поцелуй.
— Я так горжусь тобой. Что ты играл? С акустикой все было в порядке? — спросила Эран.
— Я играл одну или две вещи из тех, которые мы выбрали, но не целиком. «Экзаменаторы» сказали, что хотели бы что-нибудь из нового, и я исполнил «Одиссея» и еще одну… Они очень обрадовались, когда узнали, что я сам сочиняю, сказали, чтобы я так и продолжал, что у меня есть класс… Я не совсем понял, как с акустикой, потому что в зале было пусто — ясно, что все звучит по-другому, когда в нем сидит сто пятьдесят человек. Но музыкальная система отличная, и я могу приходить днем, использовать любое оборудование, когда захочу. Послушай, ты забрала свой диплом? — спохватился Бен.
— Да, я не стала доверять почте. Смотри! — Эран вынула бумагу.
Она показала Бену документ. Тот на миг замешкался, пока искал что-то в кармане, и наконец достал маленький сверток в папиросной бумаге.
— Я нашел это для тебя, когда шел на прослушивание, — сказал Бен.
Эран открыла коробочку, и у нее в ладони оказалась тонкая серебряная цепочка с медальоном в форме музыкального ключа.
— О, это моя первая драгоценность! Я буду всегда носить его, — сказала Эран.
С улыбкой Бен застегнул цепочку на шее Эран, прикоснулся губами к ее затылку, взъерошил ей волосы рукой.
— Да ты поносишь его неделю, и он тебе надоест, или потеряешь, — улыбнулся Бен.
Эран взглянула на Бена:
— О нет! Сегодня началось наше будущее. Я буду носить его каждый день как напоминание о том, как все начиналось, какой ты добрый, какой счастливой ты меня сделал.
— Надеюсь, так будет всегда. Давай не будем далеко загадывать. Пусть все идет свои ходом, — сказал Бен.
Перебирая цепочку пальцами, Эран кивнула, обняла Бена за талию и пошла рядом, стараясь идти с ним в ногу.
— Эран! Твоя мама звонит!
В голосе Холли чувствовалось нетерпение, и Эран спустилась весьма поспешно, чувствуя за собой некую вину: известие о том, что она уходит от них, не проработав и восемнадцати месяцев, Митчелы восприняли с явным неудовольствием.
— Привет, мама. Как ты? — спросила Эран.
По звуку опускаемых монеток она догадалась, что Молли звонит не из дома Рафтеров, а из деревенской телефонной будки.
— Я полна отвращения и негодования, вот я как, — напыщенно заявила Молли.
— В чем дело? — удивилась Эран.
— А ты как думаешь? Дело в твоем письме! Твое поведение, твой индус-певец, и ты собираешься жить с ним в грехе! Да вся деревня будет об этом говорить! Ты не можешь так поступить со мной, Эран! Я запрещаю тебе! — заявила Молли.
— Но, мама… — начала было Эран.
— Проходимец какой-то, он, наверное, и пьет, и наркотики употребляет, и живет на пособие, как все они, — затараторила Молли.
— Да нет же, на самом деле… — Эран хотела успокоить мать.
— Наркотики и дискотеки! Это отвратительно! Вот увидишь, он никогда на тебе не женится, он тебя бросит, свяжешься с каким-нибудь другим идиотом, а потом заявишься домой с выводком ублюдков и без гроша за душой. Тогда уж не жди от меня…