Послышался звон еще одной порции опускаемых монет, и злоба устремилась по проводам, как управляемая ракета.
— Мама, у него постоянная работа, он не употребляет наркотики, но тогда тебе надо радоваться, что он не женится на мне, если уж считать таким преступлением быть цветным, — заявила Эран.
— Ты просто дуреха! — закричала Молли.
Дуреха? Эран подумала, сколько она делала для Молли, и готова была согласиться с этим заявлением.
— Мама, мне жаль, что ты так это восприняла. Я надеялась, ты захочешь узнать, как он ко мне относится, счастливы ли мы, скажешь, что хотела бы с ним познакомиться. Мы могли бы приехать на день-два, когда у нас все устроится. Он зарабатывает пятьдесят фунтов в неделю, — устало сказала Эран.
Возникла напряженная тишина.
— Пятьдесят? — переспросила Молли.
— Да, он очень хороший певец. В следующем году ты можешь услышать его по радио… — Эран вздохнула.
Долгое молчание, затем раздался презрительный смех.
— Да я ни слушать его не буду ни по какому радио, ни встречаться с ним, потому что ноги его не будет поблизости от Данрасвея. Под моей крышей цветных не будет никогда! — Молли сказала это очень твердым тоном.
Неожиданно Эран почувствовала острую боль в горле, внутри все задрожало, комок подкатил к горлу.
— Ты стыдишься его? Меня? — спросила Эран.
— А разве ты не слышала, что я сказала? И стыд, и отвращение — вот что я чувствую. Немедленно прекращай с ним все шашни, позвонишь мне сразу же. Потом и поговорим о твоем приезде домой, — заявила Молли.
— Прости, мама, но если я не могу привезти с собой Бена, то я… — Эран запнулась.
— Нет, я запрещаю! И не вздумай еще хоть когда-нибудь заговорить об этом!
Линия умолкла.
Квартира на первом этаже в Голландском парке была светлая, просторная и абсолютно пустая. В ней были спальня, ванная, кухня, гостиная, высокие потолки с лепниной и еще — большой черный кот, с благодушным видом сидящий на задних ступеньках, ведущих в сад. Никто не знал, кто его хозяин.
Эран и Бен уставились на нишу возле окна и хором воскликнули:
— Пианино! Сюда поставим пианино!
Поскольку с этим важным вопросом разобрались, остальное Бена уже не интересовало. Эран могла выбирать обстановку по собственному вкусу. Она смущенно посмотрела на то место в спальне, где предполагалось поставить кровать, и кровь бросилась ей в лицо. Предстоящая жизнь блудницы выглядела весьма захватывающе!
Озадаченный Бен копался в ворохе бумаг, которые передал им маклер.
— Ты что-то в этом понимаешь? — спросил он у Эран.
Девушка решительно взяла документы и прочитала их от и до, обращая внимание на все параграфы, подразделы и пр.
— Нам надо оставить депозит, платить каждую последнюю пятницу месяца, все счета мы оплачиваем сами, ремонтируем все поломки, не сдаем в субаренду… договор о найме действителен на два года, — заключила Эран.
Два года! Эран затаила дыхание, но выражение лица Бена не изменилось.
— Хорошо, давай подпишем эти чертовы бумаги и пойдем выбирать пианино, — сказал Бен.
Они так и сделали. Ночной Лондон, казалось, был просто переполнен пианино — большими, черными, блестящими, с впечатляющими ценниками. Они пробовали, как звучит каждый попадающийся им инструмент.
Наконец, они нашли подходящий «Стейнвей».
— Вот этот, — указал на инструмент Бен.
— Да, но сейчас это нам не по карману, — вздохнула Эран.
— Что? Но, Эран, мы должны его взять! Мы можем взять в рассрочку, тот парень, говорил, что можно платить помесячно… — Бен злился.
— Бен, так не надо покупать, это неправильно. В конечном итоге это получается гораздо дороже, — попыталась объяснить Эран.
— Да какое это имеет значение? Мне нужен этот инструмент, я должен его иметь! — заявил Бен.
Эран задумалась.
— Ладно. Но мы заплатим сразу всю сумму, — наконец сказала она.
— Каким образом? — усмехнулся Бен.
— Дай мне на это неделю, ладно? — попросила Эран.
— Ну, ладно, я думаю, мы все равно не переедем до конца июля. Но где мы возьмем шестьсот фунтов? — Бен поднял брови.
— Доверься мне, — сказала Эран.
Когда она вернулась в Ислингтон, то села за стол и написала письмо Дэну и Аймир. Она понимает, что это огромная сумма денег, и поймет, если для них это слишком много, но она ведь уже вернула им все, что брала в долг на учебу, до последнего пенни. Если бы они видели это пианино и глаза Бена, когда он играл! Если бы они помогли с деньгами, Эран отдала бы им самую первую его пластинку, и у них всегда были бы самые лучшие места на каждом его выступлении. Она очень просит помочь, но возможно ли это?