Они сорвались с постели, оделись и побежали к мотоциклу. Запрыгнув сзади, крепко обхватив Бена, Эран взмыла вместе с ним. Но Бен не чувствовал ее хватки, не ощущал ее дыхания, пока они неслись по дороге, с шумом свернув в переулок, где они проносились, обгоняя всех, кто попадался им на пути. Возбужденный, радостный, он ощущал только свободу, слышал только мощный рев мотора.
Письмо от Конора пришло в Ислингтон, но Эран попросила Холли переслать его в Голландский парк. Оставив детей, Эран не смогла бы вынести встречи, пока малыши не привыкнут к новой няне: тогда они не будут снова цепляться за нее и рыдать при расставании так, что ее сердце просто разрывалось от жалости. Но Эран почувствовала не меньшую боль в сердце при виде конверта со знакомым почерком, увидев круглые неуклюжие буквы человека, для которого письменное общение было не таким уж простым делом. Внутри была страница с тремя строчками:
«Дорогая Эран,
Твоя мать рассказала мне, что она тебе говорила, но ты не бери в голову. Мы очень рады, что у тебя есть парень и что он о тебе заботится. Приезжай домой навестить нас как можно скорее и привози его.
С любовью, папа».
Домой… Эран представила коттедж, комнату, в которой Конор наверняка провел несколько часов, сочиняя это коротенькое письмо. Она вспомнила холмы и бухту, соленый воздух и длинный белый пляж, Аймир, и Дэна, и дельфинов, и лодки, направляющиеся на закате к дому. На своих щеках Эран почти ощущала дыхание бриза, всегда дующего с юго-запада, ей послышались крики чаек и шум волн, она мысленно представила себя отца, уговаривающего мать не осуждать дочь.
Уговаривающего, но безуспешно. Молли не приложила руку к письму. Девушка спокойно свернула письмо и засунула его между кухонными принадлежностями, где Бен никогда не найдет его.
Такая простая вещь — магнитофон! Но Эран понадобились недели, чтобы сэкономить деньги, недели, в течение которых она была поражена тем, сколько же приходится тратить на содержание дома. Тот, кто сказал, что два человека могут прожить на ту же сумму, что и один, никогда не жил вместе с Беном Хейли, никогда не предвидел, что Бен оставляет непогашенным свет, дважды в день принимает горячий душ, часами болтает по телефону, теряет и засовывает куда-то свои вещи, которые приходится покупать заново. Но когда пришли первые счета, они просто свалились от смеха.
— Ты только посмотри! Эти электрослужбы! Они думают, мы настоящие хозяева! — хохотал Бен.
Это все было абсолютно нереальным, и вначале было так странно думать, что они взрослые, которые могут жить своей собственной жизнью — голосовать, жениться, оплачивать счета и быть ответственными людьми. Они чувствовали себя самозванцами, все было понарошку, и эта игра в дом была прекрасным развлечением. Еда была случайной, секс — безумным, смех — постоянным. Приглашали друзей, пили вино, а музыка была громкой и непрерывной. Однажды раздался грубый стук в дверь, и когда Эран открыла, она увидела мужчину, который жил над ними — какого-то биолога, чье существование обычно было малозаметным.
— Кто здесь играет на рояле? — Он бесцеремонно потребовал ответа.
Эран поспешно извинилась.
— Это мой парень. Простите, что очень громко. Я попрошу его поумерить пыл, — сказала она.
— Нет! Это замечательно! Я пришел сказать, что он классно играет! — заявил биолог.
После этих слов он удалился, а Эран застыла на месте с желанием включить магнитофон и попросить соседа повторить эти слова еще раз — для записи. Но вряд ли это расколет лед, подумала она: сотрудники записывающей компании подумают, что она просто заплатила своему другу за похвалу. Но тем не менее со дня на день они получат кассеты с записью исполнения Бена и узнают, как первоклассно он играет! Несмотря на беспорядок, ее жизнь начала приобретать некие контуры, подобно тому как из клубка пряжи появляется свитер, связанный разными узорами. Это был ее мужчина, ее работа и их общее будущее. Даже когда они ссорились, а поначалу это случалось частенько, Эран была полна бодрости.
Не было смысла соглашаться с Беном ради покоя в доме, потому что покой был тем, в чем он меньше всего нуждался.
— Не ублажай меня, не потакай мне! — кричал он. — Мне не нужен «совершенный» партнер! Мне нужно твое настоящее мнение — давай нападай, не стесняйся!
Вот они и кричали и ссорились из-за всякой ерунды, и Эран поняла, насколько Бен уверен в себе. Но если он был не прав, он всегда это признавал, никогда не дулся, а через минуту уже забывал о своих поражениях. Иногда воздух так и трещал от грозовых разрядов, но атмосфера быстро прочищалась, освежая их и заряжая энергией. Эран нравилось, с какой уверенностью Бен рисовал грандиозную перспективу их будущего, эти захватывающие дух фантазии о концертах с аншлагами и международных гастролях. Но он никогда не говорил о материальных наградах, о том, что он купит или подарит ей — только о местах, куда они поедут, что увидят и что будут делать.