— Индия, само собой разумеется, Япония — тебе не кажется, что Япония должна быть просто потрясающей, Эран? Так много людей, звуков и цветов и такая утонченность, стремление к совершенству. Подумай только об их еде, искусстве, промышленности… мы проведем там потрясающее время. Ну, Италия, Франция, Бразилия — мы везде побываем, — говорил Бен.
Его лицо вспыхивало, глаза сверкали, когда он говорил об этом. А еще были короткие спокойные интерлюдии, интимные моменты, когда он становился притихшим и отстраненным, периоды, которые вначале раздражали Эран, пока она не поняла, как они ценны для него, и научилась не вмешиваться.
Но Бен бывал и заботливым, и всегда очень признательным, когда она готовила или стирала, чего он даже не предполагал в ней. Не то чтобы он делал это сам — просто вещи остались бы непостиранными, или они бы просто сидели и голодали. Но Эран нравилось заниматься домом, она получала удовольствие от домашних хлопот, которые были ей в охотку. Бен был большой выдумщик и мастер на всякие развлечения, ради которых она готова была забросить все дела. Однажды вечером они отправились в клуб «Шатер» послушать какую-то группу, играющую «тяжелый металл», вместе с Тханом, Бронвен, Клемом и Рани, а потом завалились в какой-то китайский ресторанчик в Сохо и напились там до чертиков. На следующее утро желудок Эран был весь как перепаханное поле, в голове все пенилось и булькало как во время химического эксперимента, а ноги были слабенькими, как будто наполненные гелием.
Господи, думала она, мы вчера пропили и протанцевали все свои мозги. Мы потратили кучу денег. Мы шумели, кричали и изощрялись как могли. Но как же было здорово вчера! Я вхожу во вкус к таким делам. Но мы еще месяц ничего подобного не устроим! Это классно, если это лишь редкое развлечение и его держат под контролем. Бен бы устраивал такое каждый вечер, если бы ему не надо было работать, но ему, к счастью, надо, и это мое дело — присматривать за тем, работает ли он.
Однажды в августе Бен вернулся из магазина, куда его отправили за молоком, темнее тучи, и невозможно было представить, что сегодня вечером он сможет кого-нибудь развлечь в ресторане.
— Что случилось? — спросила Эран.
— Элвис умер, — горько ответил Бен.
Бен подал Эран газету, и она взяла ее в руки с некоторым облегчением: это все? Ей нравился голос Элвиса, и было очень жалко узнать, что он умер, но в конце концов…
— Он был моим самым ранним вдохновителем. Моим кумиром. Как он мог умереть? — говорил Бен.
Эран просмотрела газету и сразу поняла, что хотела найти. Тридцать пять, тридцать шесть лет? Сколько было Элвису?
Сорок два. Приблизительно в два раза старше Бена. Внимательно, вдумчиво Эран прочитала статью. Снова наркотики, на этот раз разрешенные — транквилизаторы и стимуляторы, но вместе со всеми остальными неизбежными спутниками — стрессом, разводом, бесконечными переездами, неправильным питанием, советниками и охранниками, дерущимися за каждый кусочек души и тела певца, так что уже ни его ум, ни его тело не принадлежали Элвису. Смертельный исход, приближение которого заметил бы любой идиот. Но никто не замечал, не пытался вмешаться или спасти артиста, а если пытался, то не очень успешно.
Бен был очень расстроен, но, даже когда Эран утешала его, она чувствовала, как что-то словно затвердевает в ее груди.
В тот вечер Эран пошла с Беном — публика хотела слушать только музыку Элвиса. Это был печальный, траурный вечер, но он заставил Эран мыслить очень четко. На следующий день она настояла, чтобы Бен проводил ее на долгой прогулке до Грин-парка и обратно.
Бену обязательно нужны физические упражнения, не только сегодня, но и каждый день, после вечера, проведенного в роскошном ресторане среди клубов сигаретного дыма. Сам Бен пока что не курил, и Эран решила сделать все, чтобы он и не начал. Регулярное питание — в будущем, салаты и полезные продукты. Свежий воздух, сон, подходящая диета и строгое ограничение алкоголя. Никакой наркоты, даже «безобидной» травки, ничего из того барахла, которым балуются в их кругу и которое может довести до тяжелых наркотиков и смерти.
Но Эран ничего не сказала Бену, давая возможность выговориться ему и слушая бесконечные монологи об Элвисе.