– Раз хочешь, то пригласи
6 месяцев назад
Дилан сидит в своей черной кофте, облегающей худой торс. Как всегда его волосы растрепаны, а на лице застывает безразличие. Замечаю, как на него смотрят другие девушки, флиртуют, улыбаются и пытаются завести разговор, но особого внимания он этому не уделяет. На счет разговоров. Дилан не говорит со мной, на тему его поведения в раздевалке, но больше не избегает и не грубит. Меня это пугает и одновременно затягивает. Не могу объяснить почему.
Хмурюсь, когда к нему подходит очередная девушка в попытке завести милую беседу, на самом же деле в попытке получить что-то большее, чем разговор.
– И вот ей не надоело? – спрашиваю, тыкая локтем в ребра Алекс.
– Кому? – отзывается подруга, проследив за моим взглядом, – А-а, Сесилии не надоест. Она пока своего не добьется, не отстанет.
Киваю, прокручивая в голове её имя. Сесилия.
Неожиданно темные глаза встречаются с моими, и воздух в легких заканчивается. Дилан облокачивается на спинку стула, начиная еле заметно улыбаться.
Отворачиваюсь, чувствуя его взгляд всем телом, что вызывает внутри жар.
– У тебя остались уроки?
– Да, еще два, – Алекс улыбается, взяв стакан с кофе, – но мы с Люком планируем их прогулять.
Хмурюсь:
– Я одна озабочена твоей учебой?
– Да брось, – машет рукой, делая глоток крепкого напитка, – мы же не в выпускном классе. Тут можно не напрягаться, причем не только мне. Возьми и тоже расслабься, – отставляет стакан, облизывая губы, – погуляй с кем-нибудь. К примеру с Диланом.
Вздрагиваю, начиная возмущенно шипеть, но скрыть улыбку не получается:
– При чем тут О’Коннелл? Если хочешь знать, мне он не нравится.
– Занервничала, – щурится подруга, – я заметила, что вы в последнее время сблизились, было бы круто, если бы вы начали общаться. Ну знаешь, они с Люком лучшие друзья, ты моя лучшая подруга. Это же знак.
Хмурюсь, качая головой, но улыбка отказывается слазить с лица.
Краем глаз замечаю, как Дилан медленно выходит из-за стола, направляясь к выходу. Отворачиваюсь, хрустя пальцами:
– Это не знак, – смотрю в сторону выхода, а внутри что-то сжимается в тугой узел, и я все-таки решаюсь, – ладно, мне пора.
Наклоняюсь, сжимая в объятиях подругу, и выхожу из-за стола. Быстрыми шагами преодолеваю расстояние и оказываюсь у двери.
Нет. Мне не нравится Дилан. Мне просто интересно, что с ним происходит. Я хочу ему помочь, потому что складывается такое ощущение, будто парень живет в страхе, что никто не услышит его крика. Крика помощи.
Ему нужна помощь.
Выхожу в коридор, осматриваясь. За мной хлопает дверь, приглушая гул в столовой.
– Дилан! – кричу, заметив знакомую широкую спину, и срываюсь с места. Подбегаю к парню. Он не оборачивается.
– Дилан, – повторяю зов, громко стуча каблуками.
Кто бы знал, как неудобно на них бегать.
Выравниваюсь с Диланом и легонько толкаю в плечо.
– Я уже боюсь тебя, – тихо признается Дилан, но я слышу в его голосе смешинки.
– Говоришь так, будто я тебя не боюсь, – усмехаюсь, останавливаясь, – то есть я тебя не боюсь, – хмурюсь, – ни капельки.
Он продолжает идти, засунув руки в карманы кофты:
– Будь я на твоем месте, то боялся бы.
Я пускаю смешок, поспевая за ним:
– Я не хочу запускать старую шарманку, но после того инцидента, я чувствую себя потерянной, что-то непонимающей, но никак не напуганной.
Дилан кусает губу:
– Это было почти месяц назад. Я же просил забыть. Такого больше не повторится.
Я киваю.
Неожиданно для меня, Дилан останавливается, выставляя руку, в которую, собственно говоря, я врезаюсь.
Поднимаю глаза и следую за взглядом О’Коннелла.
Навстречу нам, по коридору, идет взрослый мужчина в черном костюме. Все кричит о его статусе в обществе. Часы, взгляд, походка. Он выглядит так, будто вкладывает в себя миллионы и они вполне себя оправдывают, ведь выглядит он изумительно.
Сглатываю, потому как эти черные волосы и темные глаза давно въелись в мой разум.
Поднимаю глаза на Дилана. Сходство видно невооруженным взглядом. Мужчина подходит ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.