Вздохнула, повернув голову. Белая стена с подтеками. Закрыла глаза, обняв себя руками.
Легкое касание.
Вздрогнула, раскрыв глаза и заметив Кристин.
– Я пошла.
– Будь осторожна и напиши, как доберешься домой.
Кристин выгнула бровь:
– А смысл?
– То-очно, – протянула, вспомнив, что здесь нет сети, и телефон не ловит.
– Тебя проводить? – спросил Люк, поднявшись, и отряхнул штаны.
– Не нужно, – Кристин замялась, опуская глаза, – но спасибо.
Она дожидалась рассвета, чтобы идти домой, не боясь темноты.
6 месяцев назад
Вхожу в квартиру, чувствуя себя не совсем уверенно. По дороге, выяснилось, что у Дилана есть своя квартира, в которой он чаще всего проводит время в одиночестве, и большой дом, в котором они живут вместе с отцом и домработницей.
Дилан закрывает за собой дверь, оборачиваясь:
– Ну вот… здесь я люблю посидеть в тишине, когда все достало, поэтому…
– Я буду тихой, как ниндзя, – щурю глаза, догадываясь, чего от меня просят.
Дилан быстро облизнул губы, улыбнувшись:
– Не нужно, – с какой-то с надеждой звучит его голос, – будь собой.
Я прохожу за Диланом в комнату к кровати и снимаю туфли. Отставляю каблуки в сторону.
– С чего начнем? – сажусь на пол, опираясь на кровать. Дилан снимает портфель, падая рядом:
– А с чего хочешь ты?
И я окончательно краснею. Вся. От макушки до кончиков пальцев на ногах.
[…]
Время близится к ночи, но мы не собираемся расходиться. Никогда не могла подумать, что сидя рядом с О’Коннеллом, меня будет согревать его общение, взгляды, которые, он думал, я не замечаю, но ошибался. Атмосфера в комнате приятная и я позволяю себе рассказать Дилану много личных историй, совсем не опасаясь, что он их кому-то перескажет.
– Так, – неожиданно вспыхиваю я, – почему ты не рассказываешь о своей семье? – спрашиваю, а внутри поражаюсь своей наглости
Дилан выдыхает:
– До пятнадцати лет я жил с матерью и отчимом. Он, – сглатывает, – часто пил, распускал руки. Не знаю, любила ли его мать, возможно, ей просто не хотелось быть одной.
– Он тебя бил? – я наклоняю голову на бок, наблюдая за реакциями на мои расспросы, чтобы вовремя остановиться. Не успеваю заметить, когда на задаваемые вопросы я начала получать ответы.
– Нет, но он бил мать на моих глазах. Он бил, а я ничего не мог. Это ужасное чувство беспомощности, – усмехается, качая головой, и подносит уже остывший чай к губам, – Ненавижу это.
– Не кори себя, – моргаю, сжимая плечо парня.
Дилан поднимает на меня глаза, хмурясь:
– Помнишь, ты спрашивала, почему я переехал?
Киваю. Это была одна из наших первых встреч, когда О’Коннелл вел себя словно полный придурок.
– В один из дней отчим был в школе, он был трезв, но, – напрягается, вспоминая, – он вел себя как урод. Зашел в кабинет и начал кричать на меня, всё как обычно, но на этот раз при одноклассниках.
Сглатываю, ведь Дилан сжимает челюсть, скрипя зубами.
– Тогда я не выдержал. Меня ослепила ярость, и я не мог контролировать свои действия. Пелена перед глазами.
– Как тогда в раздевалке? – догадываюсь.
– Тогда я сломал ему челюсть и битой разбил окна машины, – вздыхает и кажется, не договаривает, – я просил его уйти, но он не послушался.
– Где были учителя в этот момент? – хмурюсь, выпрямляясь, – Почему они позволили какому-то левому человеку срывать урок?
– Он и был учителем. После этого меня отвезли на обследование и выяснили, – Дилан облизывает губы, растрепав волосы, – что у меня расстройство прерывистой вспыльчивости.
Не знаю даже как реагировать. Во мне бушует столько эмоций, но по делу я ничего не могу сказать.
Хрущу пальцами, смотря на рабочий стол перед собой:
– У тебя РПВ? Боже, – сглатываю, – так тебя исключили?
– Кто-то снял на видео, как я разбиваю лобовое стекло и выложил в интернет. Естественно я портил рейтинг школы и меня исключили.
– А почему тогда в нашу школу приняли?
– Отец заплатил кому-то, за услуги, – разворачивается ко мне, заглядывая в глаза, – и через два дня видео не стало. Его не было ни у кого, кроме моего отца и меня.
В воздухе повисает молчание. Напряженная атмосфера. Тишина давит на меня, но что я могу сказать? Он только что открылся мне, и меня радует его доверие. Но, кажется, я запуталась. Боюсь, что причиной моего внутреннего дискомфорта является рассказ Дилана.
Я не ожидала, что правда будет такой… пугающей.