Погруженный в свои мысли, Костя не сразу расслышал звонок телефона. Поднимать не хотелось. «А вдруг что-то случилось? Ты опять бросишь тех, кто в тебе нуждается?» — как же он ненавидит этот внутренний голос. Устало поднялся и его немного повело в сторону. Все-таки коньяк, пусть и с кофе, на голодный желудок — не лучший вариант. Медленно подошел к телефону. Хоть бы он прекратил звонить.
— Арбатов слушает, — все как всегда, даже этот четкий, властный голос.
В трубке тяжело задышали, а затем тихий, низкий голос спросил:
— Ты сегодня смотрел на звезды?
Несколько долгих секунд мужчина не мог сказать ни слова. Затем оцепенение прошло, и ярость волной накатила на полицейского.
— Мразь, ты поплатишься за все, — прошипел мужчина, на том конце провода раздался тихий смех.
— Ты опять все разрушишь, — голос, казалось, издевался. — Ты не уберег их тогда, не сможешь уберечь никого и сейчас. Помнишь свою красавицу-жену? Вероника. Ах, как она была хороша. Такая нежная, такая добрая. А малютка Вера? Ты помнишь свою дочь, Арбатов? Как она кричала, когда мой нож вонзался в ее горло. Сладостные крики.
— Ты безумец, — напоминание о жене и дочери, об их страданиях вывело Костю из себя, хотя разумом мужчина понимал, что все это ложь, они не страдали. — Ты гребаный импотент, я доберусь до тебя. Обещаю, ты будешь гнить в тюрьме.
— Вначале, поймай меня, — засмеялись на том конце провода. — Не забывай смотреть на звезды.
— Ты, — Костя не успел ничего сказать, как в трубке послышались короткие гудки.
«Мразь», — сжимая кулаки, мужчина попытался прийти в себя. Как же он ненавидит этого ублюдка. «Как она кричала, когда мой нож вонзался в ее горло», — пронеслось в голове у мужчины. Верочка… Его маленькая дочка, любимая девочка. Перед глазами явственно встал ее образ: пухленькая, с огромными голубыми глазами, темные волосы вились точно так же, как и у отца. Она радостно встречала его с работы, много болтала и смеялась. У нее был такой чудесный смех. А сейчас всего этого у него нет.
Костя тряхнул головой. Нет, сейчас не время об этом думать. Без лишних промедлений он набрал знакомый ему номер. Слушая гудки в телефонной трубке, Костя пытался дословно вспомнить, что ему говорил Скорпион. Наконец, трубку сняли.
— Новак слушает, — раздался сонный голос Феликса, которого Костя явно разбудил.
— Феликс, прости, что разбудил, - сразу оправдался за поздний звонок Арбатов. – Это Костя. У меня тут есть одна информация.
— Что случилось? – в голосе Феликса появились заинтересованные нотки
— Мне только что звонил Скорпион, — в ответ послышалось тихое «твою мать».
— Мы сейчас приедем, — Феликс не дал вставить другу ни слова, а просто бросил трубку.
Арбатов медленно положил трубку на рычаг. Он больше не позвонит. Скорпион больше не позвонит. Он будет знать, что полицейские будут прослушивать звонки, что будут ждать любой его оплошности. А он не ошибается никогда, действует аккуратно, не навлекая на себя внимания. Но и отказать себе в удовольствии поиздеваться над незадачливым полицейским не может. Но почему именно сейчас? Почему именно ему звонил преступник?
«Что же ты придумаешь, Скорпион?»
Внезапно вспомнились слова, прочитанные в одной книге: «Ты смотришь, но не видишь. Ответ куда ближе, чем ты думаешь». Почему эти строчки вспомнились именно сейчас? «Чего я не вижу?» — от тягостных мыслей разболелась голова. Костя подошел к бару и достал бутылку коньяка. «Утром на работу», — занудливый голос совести стал возмущаться. Но не важно, сегодня ему можно. Можно даже напиться. Мужчина налил себе коньяк. Не так как обычно, немного, две трети, а полный, так чтобы горло обожгло. Лишь бы заглушить боль и злость.
В дверь постучали. Быстро кинув взгляд на часы, Костя слегла улыбнулся. Быстро они. С бокалом в руке мужчина подошел к двери и резко распахнул её. Стоящий на пороге Феликс тяжелым взглядом окинул друга и спросил:
— Мне нальешь?
Арбатов улыбнулся еще шире. Черт, сегодня будет не до сна. Феликс всегда знает, когда ему действительно это нужно. Вместе с мужем приехала и Алина, нервно переминающаяся с ноги на ногу и тревожно его оглядывая. «Тяжелая артиллерия», — мысленно усмехнулся Костя.