— У… диссоциативное расстройство… словами… раздвоение личности… Нет, лекарств нет. Можем… безопасность… наблюдать, — этот голос ребенок уже знает. Высокий седовласый мужчина много времени наблюдал за ним, что-то записывал, и при этом постоянно качал головой. Но ведь этот незнакомец был очень добр, угощал его конфетами и говорил очень ласково. Тогда почему у мамы такой голос?
— Но как… может… клинику? — голос матери звучит как-то надрывно. Ребенку это не нравится, и он начинает хмуриться. Неужели тот мужчина посмел обидеть мамочку? Нет, этого не может быть! После того, как ушел отец, маму никто не обижает, а он так ее бережет. Разве можно обидеть мамочку?
Неожиданно это воспоминание сменяется другим, еще более непонятным и жестоким.
— Уйди, уйди от меня. Не хочу тебя видеть, — мать кричит так истерично, так визгливо, что невольно закладывает уши. – Ты не мой ребенок. Это жестокость, так поступать. Разве я такому тебя учила? Нет, нет.
Подросток, лет тринадцати-четырнадцати, почему-то только с улыбкой смотрит на страдания матери. Не пытается помочь или утешить. Нет, только улыбается. Жестоко, безжалостно.
— Ты любила ее больше, чем меня. Теперь получай ее, — подросток кинул какой-то пакет под ноги матери.
Женщина только с ужасом посмотрела на сверток, не в силах заставить себя открыть его или хотя бы закричать, ударить ребенка. Сделать хоть что-нибудь. Она лишь молча смотрела на окровавленный пакет, в глубине души догадываясь, что там внутри.
Человек в капюшоне улыбается. Кто бы ни был этот ребенок, он поступил правильно. Эта женщина любила кого-то больше, чем собственного ребенка. Нужно было убрать соперника. Никто не смеет отбирать у детей любовь их матери.
Следующее воспоминание оказалось совсем неприятным и болезненным.
- Подойди сюда, - голос мужчины был строг. – Как ты смеешь меня не слушаться? Я кормлю и одеваю тебя. Ты маленькая дрянь, я научу тебя послушанию.
Ребенок лет пяти стоит напротив отца оцепенев от ужаса. Запах алкоголя окутывает и страшит. Каждый раз, когда папа пьет, малыш прячется под кровать, лишь бы его не достали, не ударили или… Это «или» в доме никто не произносит, но все знают, что бывает, если отец пьян. А мама… Мамочка, которая всегда защищала их, теперь просто молчит и делает вид, что не слышит криков. Страх окутывает ребенка, обволакивает, заставляет забывать обо всем. Сжавшись в комочек, малыш отрешенно смотрит на отца. Почему все вот так? Почему папа не любит никого? Погруженный в свои мысли ребенок не заметил удара, лишь лежа на полу и чувствуя чуть соленоватую кровь на своих губах, он услышал тихий, ласковый голос у себя в голове:
- Не бойся, я всегда буду с тобой.
Человек поднимает голову и вдыхает свежий морской запах. На сегодня с воспоминаниями достаточно. Это последнее ему совсем не нравится. Кто-то посмел обижать ребенка. Детей нужно защищать. Иначе, зачем родители?
Подул свежий ветер, возле озера становилось прохладно, но так было даже лучше. Как же хорошо. Ждать осталось всего две недели. Человек облизывает сухие губы. Так не терпится все сделать именно сейчас, но нужно ждать. Иначе Скорпион будет недоволен, а его нельзя огорчать. Он единственный, кто никогда не предаст. Но он и не прощает неповиновения и ошибок.
Человек легко встает и кидает прощальный взгляд на озеро. Сегодня был день воспоминаний. Или все-таки это не правда? Ведь он так и не вспомнил, кто этот ребенок, кто та женщина, не защитившая своего ребенка, и злой мужчина. Но не важно. Сейчас это уже не важно. Существует только одно — Скорпион и его избранница. Жертва уже намечена. Ждать осталось недолго. Скоро придет облегчение.
***
Утро следующего дня было хмурым и дождливым. Голова нещадно раскалывалась, и даже три кружки кофе, выпитые Костей еще до отъезда на работу, никак не помогли. Найдя в аптечке завалявшуюся таблетку аспирина, мужчина запил ее водой и выехал на работу. Поспать удалось всего пять часов, но и это уже радовало. Представив тот объём работы, который ему предстоит сегодня выполнить, Костя чертыхнулся. Обед сегодня опять не предвидится, поэтому стоит заехать в ближайший магазин и накупить булочек с колбасой.